Книга пяти колец

Следующий этап начался, когда я облюбовал обмотанные веревками столбы для отработки ударов. Отрешившись от всего на свете, я работал только две базовых связки, разнообразить технику я смогу всегда, в моей памяти сотни ударов и тысячи комбинаций, а сейчас я должен отработать базу до автоматизма.

Левый прямой, правый прямой, подшаг, и удар левым локтем. Разорвать дистанцию, и вторая связка — левая нога рубит голень противнику, правая рука бьет прямой, и снова левый локоть. Повторить.

Шаг за шагом я прорабатывал движения, веревки сдирали кожу, пот застилал лицо, но я ни на секунду не останавливался, отрабатывая связки, лишь меняя стойку, когда связка отрабатывалась по двадцать раз.

Удар, удар, удар. Деревянный столб принимал на себя все мои удары. Боли нет. Смерти нет. Есть только путь. Есть только моя воля.

Мантра, бесконечно крутящаяся в моей голове, уводила боль куда-то в сторону. Было плевать на окровавленные руки, на горящие огнем мышцы, на пот, застилающий глаза. Я хотел одного — победы!

Левый прямой, правый прямой, подшаг, и удар левым локтем.

Вместо деревянного столба я видел того Паука. Я видел свой страх и я должен был его победить. Я чувствовал, как пульсируют мои меридианы, как разгорается ядро внутри меня, и продолжал бить, выплескивая все: боль, затаенный страх, ярость. Я никогда не сдамся! Я Ворон и я чемпион! Лоукик в голень — доспехи этого ублюдка лопаются от мощи удара. Правый кулак бьет прямо в маску, закрывающую лицо, ломая ее к чертям. Локоть, как топор, рубит шлем, и тот разлетается на куски вместе с башкой этого выродка.

Я убил свой страх. Я вновь был свободен.

Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля.

Кровь стекала с моих сжатых кулаков, а я чувствовал облегчение. Я вновь вижу свой путь, и лишь моя воля ведет меня. Никто и ничто не остановит меня!

— Молодой господин, с вами все в порядке? — громкий голос вывел меня из транса, и я, мягко говоря, был в шоке. На деревянном столбе была солидная трещина в месте, куда я вбил свой лоукик.

А вот верхушка столба была расщеплена в клочья. Кожа на пальцах была содрана до мяса, и рукава ханьфу были залиты кровью. Кажется, у меня поехала крыша. Десятка два бойцов смотрели на меня, вытаращив глаза. Вчерашний сопляк, пусть и внук такого знаменитого деда, разнес тренировочный снаряд голыми руками, когда еще такое увидишь.

— Спасибо, — я кивнул говорившему бойцу с нашивками десятника внутренней стражи губернатора.