Книга пяти колец

От нее била такая мощная энергия жизни, что я залюбовался как она слитным движением натягивает тетиву до уха и не целясь выпускала на волю стрелу. Выстрел и новый враг повержен. Потоки воздуха вокруг нее развивали ее длинные волосы, но совершенно не мешали стрельбе. Как настоящая валькирия она отправил бойцов в объятия смерти.

К сожалению, всему хорошему приходит конец.

После очередной стрелы, выпущенной в магичку, одетый в серое монах скользнул вперед, голой рукой заблокировав удар меча одного из скатов.

Шаг вперед, и его противник уже валяется внизу, а он, словно серая молния, несется к девушке. Не знаю, что творилось в моей голове, когда я рванул ему наперерез.

Казалось, что меня звала пульсирующая энергии юной валькирии, а я словно ворон ее божественного отца спешил на призыв.

Скаты, пытающиеся остановить монаха, разлетались в разные стороны, как кегли. Лучница успела выстрелить в него дважды, прежде чем сломанной куклой отлетела в сторону. Пытаясь подняться, она получила очередной удар ногой от этого монаха и затихла.

Пытаясь отвлечь его от девчонки, я в бешенстве метнул свою саблю, от которой он играючи уклонился. На бесстрастном лице не было никаких эмоций, когда я влетел в него с серией ударов на разных уровнях.

Я бил, как меня учили, как я привык, совершенно забыв, что это тело не привыкло к такому. Серия ударов руками закончилась мощнейшим ударом ноги. Ярость вела меня, колено в прыжке, и следом связка ударов локтями.

Все мои удары разбивались о его защиту, как вода о скалу.

С бесстрастным лицом он лишь защищался, казалось, он изучает меня как какое-то насекомое.

— Сдохни! — я чувствовал, как энергия умирающих струится вокруг меня, и, наплевав на все, я потянулся к ней всей своей душой, пытаясь вобрать ее как можно больше. Каждый мой удар сопровождался серой вспышкой, заставляя его пятиться, а потом он ответил.

Мои ребра, казалось, превратились в труху от единственного удара. Кровь наполнила рот, а я, откинутый его движением метра на три, сполз по стене рядом с девчонкой-лучницей.

Медленно опираясь на руки, я попытался встать, и с большим трудом мне это удалось. Сплюнув кровь, я снова встал в стойку и только сейчас я осознал, что монах наблюдает за мной, хотя мог бы добить меня в любое мгновение. Его губы тронула едва уловимая усмешка, когда я вновь рванулся в атаку. В глазах монаха я увидел одобрение. Шаг в сторону, и его удар ломает мне ключицу.