Я один вижу подсказки 3

Николай знал о синдроме «ждуна», когда родители или возлюбленные не могут смириться с отсутствием близкого человека и буквально начинают жить у двери, надеясь, что он вот-вот вернётся.

«Эх, сын… что же ты наделал…»

Мужчина не мог заснуть, поэтому с первыми лучами солнца, когда утро только начиналось, встал и направился в комнату сына.

Топ. Топ. Топ.

Николай шёл с надеждой, что, открыв дверь, увидит Алексея сидящим на кровати, с привычной наглой улыбкой и взглядом, который как бы говорит: «Отец, я всё знаю… Не нужно мне ничего объяснять!»

Кто бы мог подумать, что когда он действительно откроет дверь, Алексей окажется там.

Сын спокойно лежал на кровати, его вещи были небрежно разбросаны по комнате – что для него совсем не характерно.

Одеяло было скручено и наполовину сползло на пол. Алексей развалился на спине, безмятежно посапывая, словно ничего и не было.

Ему не мешали ни звук открывающейся двери, ни солнечный луч, светивший прямо в лицо.

«Ах ты ж гадёныш… Сразу спать завалился?»

Николай усмехнулся про себя.

Он тихо прикрыл дверь, чтобы не разбудить его.

«Только проснёшься... Я тебе взбучку устрою...»

Глава 2 – Мой дом, моя крепость

Который день в поместье Некрасовых царило беспокойство.

Немногочисленные служанки, одетые в строгие чёрные платья с белыми фартуками и чепцами, сновали по дому, выполняя свои обязанности: готовили, убирали, стирали и присматривали за «детьми».

На кухне две служанки с раннего утра суетились над приготовлением пищи. Молодая, склонная к сплетням, не удержалась и заговорила:

– Неужели Милостивый Сын Рода до сих пор не соизволил подняться с постели?

Марфа, пожилая служанка, воспитывавшая Алексея с пелёнок, строго осадила её:

– Цыц! Не твоего ума дело.

Но молодая не унималась:

– Да ведь уже третий день прошёл! Господин и госпожа в ужасе. Говорят, стоит его попытаться разбудить, он разражается бранью и выгоняет всех из комнаты.

Марфа вздохнула.

– Алексей сам лучше знает!

Она единственная осмеливалась называть молодого господина просто Алексеем, и то лишь потому, что он терпеть не мог уменьшительно-ласкательное «Алёшенька».

«Какой я тебе Алёша?» – всегда возмущался он. «Не порть моё имя. Говори Алексей, и добавляй в голос силу.»

Топ. Топ. Топ.

Внезапно на кухню влетела ещё одна молодая служанка, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и влажным от пота лбом.