Возвращение Узурпатора

От раздражения я с силой скомкал его, а затем отшвырнул в сторону, вырвал ещё один лист и снова начал пробовать.

«Н-не… — повторял я по слогам, — ви-и… ди… мость…»

И снова провал.

А затем ещё.

И ещё.

И ещ…

Короче, глаза уже болели просто от того, что им приходилось видеть очередной грёбаный лист. Я чувствовал себя хуже только когда начал изучать грамоту, сидя на княжеском троне.

Вот была потеха…

Но тогда у меня получилось. Получится и теперь.

Очередной лист бумаги после произнесённого мною — «Невидимость» — вдруг стал полностью прозрачным и будто бы исчез прямо на глазах.

— Да… — тихо, будто боясь проснуться, произнёс я.

А затем уже громко, радостно:

— Да, демоны вас побери! Я сделал это! Ха-ха-ха!

Даже вскочил со стула, потянулся и чуть ли не начал прыгать. Высунулся в окно, чтобы вздохнуть свежего воздуха, а затем обернулся к столу…

И вдруг заметил, что в тёмном углу, куда я бросал скомканные листы, сияет слабый свет.

— Что это такое…

Я подобрал листы, развернул их и увидел, что поверх моих неудавшихся печатей высвечивались какие-то буквы.

Они напоминали общеимперский, то бишь варгийский язык, но были будто разбросаны без разбору, да и читались плохо.

— Так это не просто книжка, — дошло до меня.

Похоже, Лют делал записи. Только вот что он там записывал?

Кажется, он оказался не так уж прост. Тайное письмо — мастерство не из лёгких. По крайней мере, в прошлом им владело только несколько человек, что я знал. Чаще всего они прятали от завистников свои мысли и наработки. Ну, или писали эротический роман и боялись, что кто-нибудь узнает.

Зачем тогда писали — это отдельный вопрос. Но всё же…

Однако Лют пошёл ещё дальше. Он свои записи зашифровал. И кто его знает, как их теперь расшифровывать…

Я проверил остальные листы и саму записную книжку. Под действием моей духовной силы, которую я вкладывал в печати, на них проступили исписанные строки. Но их значение ещё предстояло понять.

Демон…

Может, память сыграет мне на руку и вычленит из головы хотя бы немного воспоминаний этого мальчишки?

А ещё я понял, что вырванные листы теперь будет непросто распределить по их местам.

— Мда… — вздохнул я. — Чёрт! Чуть не забыл!

На невидимом листе тоже проступили записи. Это было замечательно. Просто великолепно.

Я очень рад, что удалось его не потерять, пока возился с клочками бумаги.

Вот только оставался один чрезвычайно важный вопрос.