Возвращение Узурпатора

— Это вы по старым мерам сдали. А по новым — должок.

Тут Ясых наклонился над пузаном и громко ударил кулаком по столу. От удара несколько листов съехали со стопок, а свеча содрогнулась, отчего комната заиграла тенями.

— Вот и плати сам по новым мерам. Я своих парней обдирать не дам. Понял?!

Стрекоза со лживой хитрой улыбкой пододвинул один из упавших листов, вздохнул, взял перо, макнул в чернильницу и сделал какую-то запись.

— Понял, понял, Ясых. Ты можешь идти.

— То-то и оно! — с чувством торжества выпрямился тот.

А затем ушёл, хлопнув дверью.

Я выскочить не успевал, так что пришлось остаться наедине со Стрекозой.

И наблюдать, как он, сбросив ядовитую ухмылку тут же, как закрылась дверь, достал ещё один лист и сделал там какую-то пометку.

— Ну, ничего, ничего, Ясых, — прошипел он себе под нос. — Посмотрим, как ты запоёшь в кандалах или со вспоротым брюхом.

Затем Стрекоза поднялся, свернул лист в трубочку, сунул его под балахон и вышел наружу. На это раз я успел, и вместе с ним последовал наверх, к Топору.

Атаман стариградских разбойников на этот раз лежал на роскошной тахте и отпивал из золотого бокала, бряцая по нему кольцами на каждом из пальцев.

Рядом лежала затихшая женщина с отрешённым взглядом. Она укуталась шёлковой накидкой, но старалась не двигаться, пока атаман набирался сил.

Стрекоза, раболепно семеня перед ним, с поклоном вошёл в помещение и заверещал:

— Господин, как вы и говорили. Ясых отказался платить по новому укладу. Только что с ним говорил.

Топор протяжно прорычал, словно недовольный зверь.

А Топор сел, уперевшись ладонями о колени, грозно глянул на своего холуя и взялся за топор, который был приставлен к тахте.

— Всё-таки не послушал, паскуда. Ну, что ж. Значит, в расход его…

Тут атаман прервался, глянув прямо на меня.

Я испугался, огляделся, но ничего не увидел. Неужто заметил как-то?

Но вдруг позади раздались грохот и пьяный смех:

— Ха-ха-ха! Топро…Торпр… Фу-у… Топор! Вот.

В помещение ввалился грозного вида мужик, одетый в одну только накидку из пурпурной ткани и сандалии.

Лицо у него было квадратное, мокрые от вина усы блестели, а грязная влажная борода заставляла терять всякий аппетит.

Шатаясь, он добрёл до тахты Топора и громко рухнул на неё, чем вызвал стон деревянной основы.

— Топор! Хорошо устроил. Угодил, угодил.

Он обхватил атамана за плечо, будто тот был его давним другом. Или, скорее, подчинённым.