Княжич Юра III

Надо мной нет и больше никогда не будет командиров, которые будут решать за меня! Моя жизнь – моя Воля, мои решения, моя ответственность. И ничья больше.

- Серьёзное заявление, - медленно откинулся на спинку своего кресла полковник.

- Идти на каторгу и на смерть я готов только за это. И это будет только моей волей, моим решением и моей ответственностью, - уже гораздо спокойнее, взяв себя в руки и вернув самообладание, ограничения и эмоциональные щиты на место, добавил к сказанному я.

- Позволь, но какая ж «воля» на каторге? – подкрутил другой свой ус полковник.

- Моя, - пожал я плечами. – Можно быть свободным и в кандалах. Свобода – это то, что внутри, а не снаружи. А «срок» не вечен – после «отсидки» я вернусь, не имея уже никаких долгов ни перед кем.

- Как же, ни перед кем? А Семья? А невеста?

- Семья от меня один раз уже отказалась, откажется и ещё раз. А невеста… это я её выбирал? Нет. Это был выбор отца, а значит, я тут тоже никому ничего не должен. Найдут ей другого жениха – не впервой.

Я говорил, а сам понимал, насколько же дикая мешанина из чувств, комплексов и психологических травм писателя и Княжича сейчас из меня лезет.

Хм, пожалуй, даже этот разговор сейчас больше был нужен мне самому. Как бы иначе мне бы удалось узнать, насколько у меня серьёзные проблемы с психикой… опять. Проблемы, которые придётся решать. Голову – лечить. Опять.

- Но, если же возможно быть «свободным и в кандалах», то, почему нельзя быть свободным в форме?

- Потому, что зеку, в отличие от военного, никто не прикажет убивать.

И зек не обязан идти самому приказывать другим убивать. Единственное, что требуется от зека – выполнять распорядок и ждать конца своего срока, который точно определён и известен. Больше ничего от него не требуется: просто не доставлять проблем.

- Понятно, - хмыкнул полковник. – Идейный, значит… Это сложнее.

- Какой уж есть, - равнодушно пожал плечами я.

- Но, Юрий, а ты знаешь, что лицей – это ещё не Военное Училище? После лицея идут не только в армию?

Я молча показал пальцем на своё плечо, где красовался золотой погон армейского образца.

Обер-офицерский погон, золотой, с одной красной полоской по центру, только вместо маленькой звёздочки, поверх этой полосы крепилась «золотого» цвета вышитая буква «Л». У «унтеров» и рядовых в этом мире, «золота» на погонах не было.

- Да, ты прав, - вынужденно согласился полковник. У него самого на форме красовались точно такие же погоны, только красных полос на них было две, а не одна.