Княжич Юра III

От этого водопада ощущений, рухнувшего на моё восприятие, я растерялся, получил настоящий сенсорный шок и экстренно выскочил, как пробка из бутылки, обратно в своё тело, в своё привычное сознание, в свой спокойненький тихий и глухой белый каменный мешок.

Я распахнул глаза. Я тяжело, быстро и неровно дышал. На лбу выступила испарина и смешалась с водным покровом. Сердце стучало, как сумасшедшее.

Это было страшно. Это было совершенно непонятно. Это было шокирующе…

Это было интересно! Ещё хочу!

Тем более, что заниматься здесь, в карцере всё одно нечем.

Какое-то время, я приходил в себя, успокаивался, остывал от впечатлений. Пришлось, чтобы сбавить их накал и напор даже поотжиматься, поприседать, попрыгать и поработать кулаками по воздуху с перемещениями и сменой стоек – давно и прочно известно, что физические нагрузки и упражнения отлично способствуют разгрузке психологической и сбросу нервного напряжения.

Потом умылся, потянулся и снова сел в свой «полу-лотос», прикрыл глаза и начал снова искать тот самый «кусочек воды», который подарил мне столько новых впечатлений…

Не знаю, сколько было заходов и попыток в итоге.

Я не считал их. Думаю, точно больше десятка. Но, в какой-то момент, до меня, наконец, дошло, что это за «кусочек», и где именно он находится. Совпало сразу и то, что что я сумел интерпретировать и вычленить, как звуки, и то, что сумел разобрать, как визуальную информацию, с тем, что я просто вспомнил – это был пластиковый стаканчик с водой, оставленный мной в приёмной Директора Лицея, пока я ждал его появления там. Отвели-то меня из казармы к нему быстро, а вот сам он добирался откуда-то до своего рабочего места нет. Что и не удивительно: происшествие-то случилось ночью, в нерабочее время, тогда, когда он наслаждался заслуженным законным отдыхом, а я, сволочь такая, его из этого отдыха выдернул.

Так что, ждал я его долго. Ротмистр, который меня сопровождал, даже разрешил уже на диван сесть. И не был против того, чтобы я водички попил.

Один стаканчик, потом другой, за ним третий…

Где-то на середине шестого, как раз ввалился полковник. Стаканчик пришлось отставить недопитым и резко вскочить, дабы выполнить свою часть уговора и соблюсти внешний вид приличий.

Дальше были доклад Ротмистра о случившемся, потом звонок в медицинский пункт за докладом о состоянии пострадавших, потом выслушивание моей версии, которую я изложил максимально кратко и точно. Хотя, там-то и излагать особенно нечего было.