Княжич Юра III

Она в кабинете была. Какой-то её объём находился в шкафу, в какой-то посуде, возможно, бутылке, точнее, бутылках. А может быть, в графине и стаканах – трудно сказать точно. Она была на окне, в лейке для полива цветов. Она была в блюдцах, подставленных под эти цветы. Она была в недавно скипевшем электрическом чайнике, стоящем на своей базе в углу на тумбочке возле розетки. Она была… в воздухе?

- А как приняли новые товарищи? Проблем не было? - продолжала пытаться хоть как-нибудь расшевелить-расшатать меня она.

- Нет, - всё так же односложно ответил я.

- А как же драка? Карцер?

- Рабочий момент.

- Юр, я ведь могу тебе помочь. Ты только скажи.

- Справляюсь, - ответил я, а сам всё пытался сосредоточиться на этом неуловимом ощущении. Ощущении воды, находящейся в воздухе. Выделить его из других и усилить.

- Юр, ты ведь поёшь? Я слышала твои песни. Красивые, - зашла с другой стороны она. А я потерял сосредоточение и упустил нужное мне ощущение. Почему? Так полиграф не дураки придумывали – непроизвольные реакции называются непроизвольными не просто так.

Вот и у меня краска попыталась броситься к лицу, когда речь зашла о моём творчестве. Может быть, даже часть её достигла кожи, но только часть. Малая часть, так-как я сознательно себя контролировал. Знал, что шатать меня будут с самых разных сторон. И эта – ещё не самая чувствительная.

- «Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру

Пусть дождём опадают сирени

Всё равно, я отсюда тебя унесу

Во дворец, где играют свирели…» - старательно пропела девушка. Голос у неё был неплох, но вот со слухом имелись проблемы. Так что, это резало меня по живому сразу в двух направлениях: стеснения, смущения от того, как слышишь свои слова в чужих устах – это всегда задевает. Это не может не задевать; и диссонанса по восприятию прекрасного.

Но я только сильнее постарался расслабиться, понимая, что атака только-только начинается, и это всего лишь пробные, ещё очень осторожные шары.

- Мне нравится. Так романтично! – свела ладони вместе и подняла мечтательно глаза к потолку она. – А кому посвящены эти строчки? – тут же опустила глаза и посмотрела любопытным взглядом на меня она. – Алине или Марии?

- Это абстракция, - прикладывая всё большие усилия, чтобы продолжать оставаться спокойным и внешне нечитаемым, ответил я ровно.