Княжич Юра III

Шикарный ковёр под ногами, высокое и широкое окно, с белыми занавесками и тяжёлыми красными шторами по сторонам, сейчас открытыми. Большой дубовый Т-образный стол с креслами вдоль него. Шкафы с книгами, папками и бумагами. Оружие, развешанное по стенам. Аквариум с рыбками. И непосредственно сам хозяин кабинета: среднего роста мужчина с полностью лысой головой и пышными чёрными «гусарскими» усами, одетый в военную гвардейскую форму с полковничьими погонами. То есть: с двумя полосками на золоте и без звёзд.

Да-да, я, в своё время, успел ознакомиться с местной военной иерархией и «цветовой дифференциацией штанов», как это называли в старом и странном советском фантастическом фильме «Кин-дза-дза», и погоны читать умел. Правда, после собственной многолетней службы, они всё одно казались мне весьма странными. Но, не суть.

- Долгорукий по вашему распоряжению прибыл! – приняв стойку «смирно», совершенно хамски построил свой доклад я.

- Долгорукий… - хмыкнул полковник, не поднимаясь из-за стола.

– Что ж, вижу, отцова наука тебе на пользу не пошла…

- Так точно, - подтвердил я и чуть-чуть, совсем слегка прищёлкнул каблуками. Да – я нарывался. И делал это сознательно. Была у меня надежда на то, что, вот сейчас, меня быстренько отчислят, и я, свободный, как ветер, уйду на вольные хлеба, оставшись без звания и без Фамилии (отец ведь такого позора точно не стерпит – из Рода окончательно изгонит… или убьёт).

- Хами-и-ишь, - протянул полковник. – Надеешься на отчисление…

- Так точно, господин полковник! – подтвердил очевидное я.

Причём, фразу построил уже ближе к допустимым нормам обращения при соблюдении субординации, в её общепринятых правилах и рамках.

- В таком случае, лицеист Долгорукий, я тебя огорчу, - усмехнулся лысый хозяин кабинета и подкрутил один свой ус. – Твой отец – мой старый боевой товарищ. Он зашёл ко мне, перед отбытием обратно в Москву. И мы имели с ним разговор, предметом которого, как сам догадываешься, был ты.

Так вот, для тебя, лицеист Долгорукий, такого варианта, как отчисление, не существует. Можешь даже не надеяться. Зато, карцер и весь спектр возможных телесных наказаний за провинности и несоблюдение Уставов, в твоём отношении не только разрешён, но и рекомендован… - проговорил он, внимательно глядя на меня. Я… я же в лице не поменялся. Догадывался о чём-то подобном. – Молчишь… сбежать надеешься? Зря. Найдут и вернут. Можешь не сомневаться.