Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов

И что где-то снаружи всё ещё находятся трое воронцовских торпед, которые непременно его защитят в случае реальной опасности.

— Рассказывай тогда, с чем пришёл… Маг, — сказал он.

Я собрался с духом, как перед прыжком в пропасть. Словно я стоял перед распахнутой дверью самолёта на высоте трёх тысяч метров.

— Предложить выбор. Или ты работаешь на меня… — произнёс я.

Серёга Масло расхохотался в голос, не дав мне закончить.

— Ты хоть знаешь, с кем связался, мальчик? — спросил он. — Кто такие Воронцовы? Что, очередной незарегистрированный одарённый решил вдруг поиграть во всесильного мага? Один звонок, и…

На этот раз договорить ему не позволил уже я.

Просто перекрыл доступ воздуха к его глотке, сжимая её невидимой рукой. Серёга выпучил глаза, силясь вдохнуть хотя бы немного. Я пристально глядел на то, как он краснеет, как начинает царапать себе горло. Даже если он сейчас помрёт, мир просто будет избавлен от ещё одного мерзавца. Этого человека мне было ни капли не жаль.

Когда он начал синеть и терять сознание, я разжал невидимые тиски, и воздух со свистом влетел в его измученные лёгкие.

Он откинулся назад в кресле, попытался вскочить, тут же был отправлен обратно. Невидимая сила вжала его в скрипящее старое кресло так, словно он был пилотом истребителя на вираже с перегрузкой в шесть джи.

Я смотрел на него с любопытством малолетнего естествоиспытателя, отрывающего лапки муравьям и поджигающего муравейник солнечным зайчиком. И от этого самому становилось жутковато. Вот как, получается, одарённые воспринимают всех остальных, тех, кому магической силы не досталось.

— Ты меня перебил, — сказал я. — На первый раз… Прощаю. Ты не знал, с кем говоришь. Впредь советую не перебивать.

Серёга Масло часто-часто закивал. Дошло с первого раза, понятливый.

— Воронцовы этого так просто не оставят, — выдавил он. — И меня не отпустят. И тебя просто убьют.

— Уже пытались, — отмахнулся я. — Как видишь, не вышло.

— Кто ты, мать твою, такой? — потирая шею, процедил Масло.

— Можешь звать меня Иваном Васильевичем, — сказал я.

— Короче, даю тебе выбор. Или ты работаешь на меня. Или тебя ждут большие неприятности.

— Они уже начались, — проворчал Масло.

— Верно, — кивнул я.

Он вёл себя смирно, полностью осознавая свою беспомощность перед моей силой. Я, в свою очередь, не спускал с него глаз, понимая, что его спокойствие в любой момент может обернуться какой-нибудь неприятной неожиданностью вроде выхваченного из-под столешницы револьвера.