Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов

Вертушка снижалась по спирали, изо всех сил пытаясь стабилизироваться, но как только я почувствовал, что могу достать до неё, просто заставил хвостовой винт остановиться, намертво заклинив его. Теперь вертолёту точно не до меня.

Зато автоматчики, продиравшиеся через кусты вслед за мной, вновь начали меня догонять, и я снова сорвался на бег. Ветки, хлещущие по лицу, заставили меня вспомнить о схватке с Петром Воронцовым, и я попробовал использовать силы Зелёного мага, заставляя их расступаться передо мной и смыкаться позади, затрудняя путь моим преследователям.

К моему, удивлению, всё получилось. Ивы послушно гнулись, избегая меня, и сразу же переплетались в непроходимые заросли за моей спиной.

Я выбрался к берегу Туры, практически к самой воде. Было видно, как на набережной, на противоположной стороне, беззаботно гуляют влюблённые парочки и компании молодёжи. Я остановился. Сердце бешено колотилось, но я чувствовал не панический страх, а своего рода азарт, адреналин бурлил в крови, бодрящий, освежающий.

Автоматчики не оставляли попыток догнать меня. Даже при том, что теперь им приходилось пробираться через непроходимые заросли. Я немного подождал, когда все желающие войдут в эти кусты, а затем отдал приказ обездвижить всех, и ожившие деревья в то же мгновение оплели корнями и ветками каждого из воронцовских бойцов.

Я поправил сумку и быстрым шагом направился обратно к Мысу. Я даже никого не убил, кажется. И это заставляло меня чувствовать себя ещё более могущественным, чем я был на самом деле.

Жаль, конечно, что отжать бизнес у Серёги не вышло. Но я заявил о себе, ушёл невредимым и отлично подгадил Воронцовым, так что всё было не зря. В Тюмени теперь новый игрок, с которым придётся считаться всем.

Надо хотя бы попытаться вспомнить, с кем ещё враждовали Воронцовы. Аристократы… Настоящее змеиное кубло, где все только и норовят друг друга подсидеть, подставить и так далее. Доверять можно только своему клану, да и то не всегда.

Но временные союзы всё-таки заключались регулярно. Враг моего врага — мой друг, и я собирался воспользоваться этим принципом.

В первую очередь мне пришли на ум Заславские, но возвращаться в семью я не буду, хоть под дулом пистолета, хоть под угрозой смерти. И никакими коврижками меня обратно не заманят. В конце концов, у меня есть гордость.

Чернышевы… Эти старались не враждовать ни с кем вообще, играя роль этаких арбитров. И нашим, и вашим.