Инвестиго, из медика в маги. Том 1

Подростки нередко уходят в свой мир, и нужно большое терпение и опыт, чтобы грамотно развязать узел давней травмы. Такого уровня эмпатии у Марка не было, и всё, что он мог — это создать такие условия, при которых Муру всегда будет комфортно в их семье.

Доверительная атмосфера должна помочь. Иногда хотелось ускорить этот процесс, но Марк себя сдерживал, понимая, что сделает только хуже. Чего хочет Мур? Что у него на уме? Конечно, он не расскажет вот так в лоб или просто отшутится. И вообще, какого чёрта он загоняется по этому поводу? Больше всех надо? Он не профессиональный психолог.

У самого крыша течёт. Кстати, по поводу протечек.

— Мик, в следующий раз как пойдёшь доносить на нас Лавии — поговори со мной. Я посоветую, что можно сказать, а что нет.

Марк прошёл мимо остановившегося брата. Через несколько шагов он зачерпнул рукой немного снега. Капельки воды тут же потекли по тёплым рукам. Часть морозного пуха он съел, созерцая застывшее в растерянности лицо Микульпа. Раскаяние, страх, стыд.

— П-прости, — начал было заикаться маленький предатель.

— Прощаю, — перебил Марк. — Пойдём, чего встал?

— Разве, — голос немного осип, но справился, — разве ты н-не злишься на меня?

— Ни в коем разе, — улыбнулся Марк. В какой-то мере это помогло ему. Духота секретности ушла из их дома. — Расслабься.

Марк понял, что к чему, после разговора с Лавией. Дело в том, что Мик — недолюбленное дитя. Его биологическая мать жива, но не появляется дома неделями, вот он и прибился к семье Лавии.

Ест, спит, ревностно участвует в жизни новой семьи. Они давно приняли Мика, но малый, видимо, боялся, что ему когда-нибудь скажут собирать чемоданы. Оттого и навязывался всем. Особенно это было заметно в самом начале, когда Марк ещё не умел ходить. За последние семь лет Мик набрался уверенности, но слить инфу про кристаллы мог только он — тот, кто боялся за своё положение.

Бефальт, Найша и Мур попали к ним в пять лет. Мик прибился в четырёхлетнем возрасте. Корруса подбросили ещё младенцем, и он носил ту же фамилию, что и Марк — Альгус.

Согласно законодательству Рилгана всем усыновлённым с младенчества детям, спонсируемым государством, присваивалась фамилия населённого пункта, где они родились. По достижении восемнадцати лет ребёнок обязан её сменить на любую другую, кроме аристократических фамилий, занесённых в дворянский реестр. Марк ещё не придумал себе родовое имя.

Они довольно быстро сходили за сладостями в «Мадам Парфеллу».