Инвестиго, из медика в маги. Том 1

Думаю, если бы я был обычным ребёнком, то она нянчила бы меня в отсутствии взрослых. Однако, я джентльмен и не позволю даме носить тяжести. Буду молчать. Правда, она видела мои какашки, так что у нас ничего не выйдет.

Я представил, как в подгузнике держу Найшу за руку среди пальм, позади нас шезлонги и пара кокосов на песке, вдали багровеет закат. Опершись спиной о пальму, чернокожий саксофонист журчит нежными нотками джаза. Шум моря.

— Дорогая, если ты скажешь нет, то моё сердце навсегда останется здесь, как этот песок.

— Но тебе всего три месяца, когда ты вырастешь, я уже буду слишком стара для тебя.

— Ах, замолчи, глупая женщина... Ты не понимаешь каково это — умирать в неге любви...

Саксофонист всё играл и играл, усиливая эту боль.

— А помнишь, когда я в первый раз показал тебе пузырь из слюней?

— О да, — улыбнулась Найша. — Тогда ты ещё не был так испорчен.

Мы кинули взгляд на волны, покрытые пеной.

— А ты всегда была и останешься очаровательной.

— Марк, ты меня смущаешь.

— Ты назвала меня Марк... впервые, — произнёс я с содроганием сердца.

— Да, я знаю, что «Гург» тебе не нравится и...

Саксофон заполнил всю пустоту, маэстро страстно выдувал воздух в мундштук, тело извивалось, пальцы скользили по клапанам, испарина бороздила лоб музыкального творца.

Я обернул своё тело в подгузнике к нему, так как мышцы шеи ещё не окрепли достаточно.

— Блин, ты можешь играть где-то в другом месте? Я ни черта не слышу!

Картина куда-то размылась.

Мда, я, наверное, совсем того. В любом случае, с местными красавицами не стоит ничего такого мутить.

«Меня посадят», — пронеслось в голове. Я не испытывал какого-то влечения к женщинам — вероятно, до полового созревания с этим будет туго, если совсем никак. Физиология просто-напросто не даст такой возможности.

Найша была хорошей девочкой со светлыми волосами, расторопная, с умными синими глазами, с миниатюрным носиком и линией губ, кожа бледновата, а в местах ближе к слизистым — с лёгким красным оттенком вокруг носа и глаз.

Она строгий начальник, и если кто из шпаны нашкодил, то получал от неё на орехи, но, в случае чего серьёзного, она прикрывала бедолагу от неприятностей и взрослых. Её уважали и боялись, только Бефальт иногда прощупывал почву на предмет слабины и пытался что-то оспорить или отказаться от работы, но всегда безуспешно. Маленькая хозяйка знала подход к каждому, и за это остальные ребята за неё заступались.