Нейронная одержимость

Ну а если не оценят по достоинству — речка, шалаш, ловля лещей.

Ещё надо не забывать отзываться на чужое мне имя. Или хотя бы учиться изображать рассеянность. Но без перегибов.

Смотрю вверх, к мерцающим огням арки местного шпиля. Интересно, он один такой — или весь город усеян ими? А может, весь мир стал единым городом? Ада упоминала про «другой берег» — что ж, значит как минимум реки тут ещё существуют. Внутреннее чувство направления уводит меня подальше от дымящей многоэтажки. Мимо безликих дверей подъездов, мимо маленьких магазинчиков, мимо стариков на лавках.

Я миную «Оружие Котремира», где научился платить банковским имплантом (сослался на амнезию) и «Доступ в Эгрегор», где на мою просьбу о Порайске отреагировали, словно я попросил дочь царя на выданье.

Запах пряностей, свежего хлеба и овощей наводит на мысли о рынке. Людские потоки, вытекающие из улочек, сами наводят меня лучше любого навигатора. А может — наконец захотелось поесть. В любом случае — в толпе удастся окончательно затеряться, и если повезёт — узнаю побольше о том, куда именно меня занесла нелёгкая.

Правда, приходится отшатываться от очередных патрулей, каких-то напыщенных мужиков в рясах, да от очень странных вскриков сзади:

— Дорогу, возлюбленные! Дорогу! Дорогу тому, кто взял на себя грехи этого мира! Дорогу, возлюбленные!

Я отшатываюсь в сторону. По улице идёт странная процессия — шесть церковников в чёрных рясах (на плечах какая-то грубая статуя сидящего человека), два стражника с саблями наголо, да покрытый струпьями старичок, чей единственной одеждой были изрядно потрёпанные провода, надетые крест-накрест, как пулемётная лента у революционного матроса.

Они и голосит безостановочно, хотя на его крики внимания почти и не обращают.

— ... и бесы те ели мысли людские и напитывались знаниями, как собака блевотиной! — надрывается старичок, потряхивая оборванными проводами, словно те были цепями. — А вырос бес — так становился демоном информияционным, кои должны были собраться да стать естеством Диавола Разбитого! Так уступите дорогу тому, кто смотрит за проклятыми землями, за Эгрегором нашим и Пургаторией окаянной!

Юродивый? А что ж за статую тащат тогда церковники?

— Это нейромонах, — шепчет в ухо Ада, не появляясь, так сказать, наяву.

— Феофан?

— Понятия не имею, — признаётся демоница. — Они заковывают себя в скафандры жизнеобеспечения и проводят время, охраняя вашу часть Пургатории. Мерзкие создания.

Я приглядываюсь получше.