Нейронная одержимость

Адриан и так мог похвастаться острым звуком. Хотя гомон, крики лоточников (снова они!) и окрики местных городовых мешают понять текст целиком, я понимаю — читаемое перед осужденным не имеет никакого отношения ни к православию, ни к христианству вовсе. Поминают всё ту же грешную плоть, коварных даймонов и тщеславных демонов, да благословенных отцов и некоего Первосоздателя. Жуть, да и только.

В попытке отвлечься и понять немного больше окружающий мир плюю на конспирацию и спрашиваю у стоящей рядом парочки (мужик и парень, рабочие робы, нескрываемые и потёртые провода имплантов торчат из затылка):

— Чего, милсдари, хороший кат спустился в наши края?

— Так, мелкая сошка, — сплёвывает щербатый парень.

— Запнётся на крёстном целовании или нет? — спросил в пустоту мужик постарше. Видимо, мастер. — Прошлый вот ляпнул про государя, хотя артистка давала крестное целование дому — так сам потом под батогами лежал.

— Ну неет. Его же Каллиники сверху спустили, а не староста концов.

— Забъёмся на серебряный?

— А давай! — мужик плюнул и с размаху ударил по подставленной ладони. — Разобьёшь, кура?

Я разбиваю их рукопожатие. И настораживаюсь. Вряд ли «кура» с ударением на первый слог описывают курицу.

— А что, видно по мне?

— А то. Видали мы вашего брата, снуют, передают что-то... не, не обижайся, у меня бы духу на то не хватило. Я может, из самых что ни на есть Стоп, ноженек Улья, но они мне знакомы с детства, а эти Уары, Балагуровы, шуты чёртовы и прочие.

Соседи шикают на нас. Я приглядываюсь к палачу. Чёрный острый колпак — всё, как положено. Неожиданная атласная косоворотка — вроде и чёрная, но золотое шитье переливается и светится, как голограмма. Перчатки чёрной кожи скрывают руки. В целом, если кто и подумает отомстить палачу — ему придётся очень сильно постараться.

— ... экзарху Луке Хитрово-младшому, третья ветвь! Именем суда орденского, забывшему страх Первотворца! Забывшего роспись о том, что-де отказывается Лука от рода и служения оному! Забывшего господарское крестное целование.

— Хорошего палача выписали, — бормочет мужик и кидает монетку парню. Тот азартно пробует её на зуб, а затем прячет за щеку. На всякий случай. Я невзначай проверяю кошелёк. Такая толпа - приманка для карманников. — А может, хоть казнят всерьёз?

— Ну дядька Панкрат, за шпиёнство? Казнить? Не, сожгут разрядные тетради, да отпустят с миром.