Род Корневых будет жить! Том 2

Пока я шёл по тропинке, то перебирал всех домашних: Кузьма? Егор Казимирович? Матрёна? Прасковья? Мо Сянь? Кто из них?

У меня получалось, что никто.

Мысль о том, что это кто-то из погибших во время налёта чёрного колдуна, я отсёк сразу – тропинка не выглядела заброшенной.

Понятно, что за неделю она не могла зарасти, но по тропинке ходили недавно. И пока я был дома, я не чувствовал, чтобы кто-то преодолевал барьер. Значит, ходили пока меня не было дома. Если пока я был на заводе, то исключались Мо Сянь и Егор Каземирович.

Прасковья всё время на кухне, ей некогда. Матрёна трусиха. А тут тропинка вела в лес. Кузьма? Он в принципе мог, но он постоянно делом занят и постоянно на виду. Вряд ли это он.

Неужели в усадьбе есть ещё кто-то про кого я не знаю?

Тропинка вела не напрямую к усадьбе. Сначала она шла к саду, потом огибала его и вливалась в одну из садовых дорожек.

Причём вливалась так, что, если бы я не знал, куда смотреть, я бы и не заметил.

Вот так вот. Тайные тропы, и все концы ведут в сад.

По садовой дорожке я вышел к конюшне, где хлопотал Кузьма – готовил карету. Видимо, Егор Казимирович вчера распорядился, сказал, что поедем на завод.

Я подошёл неспешно, словно бы прогуливаясь. Хотя для прогулки я был одет слишком легко. Я ведь одевался для пробежки. И пока шёл по тропинке, успел остыть и сейчас подмерзал. И тем не менее, я подошёл к Кузьме.

– Доброе утро, Кузьма, – поздоровался я с конюхом.

– Доброе утро, Владимир Дмитриевич, – поднявшись, поклонился он.

– Чем занимаешься? – спросил я, хотя и сам прекрасно видел чем – смазывает колёса.

– Да вот Егор Казимирович сказал подготовить карету, – ответил Кузьма очевидное.

Нужно было как-то вывести Кузьму на разговор про тропинку, но я не знал, как это сделать. Поэтому стоял и задумчиво рассматривал ведро с чёрной смолянистой жидкостью с сине-зелёным отливом. Она имела специфический запах, напоминающий запах горелой берёсты.

Не дождавшись от меня вопросов, Кузьма спросил сам:

– Что вы хотели, барин?

Я оглянулся на играющих в стороне Умку и Шилань, и ответил:

– Да вот, гуляю…

– Это хорошо, – произнёс Кузьма и с тоской посмотрел на карету.

Под заднюю ось был подставлен пенёк, в результате колёса свободно вращались.

У Кузьмы в руках была палка с намотанной на конце тряпкой.