Московский доктор

— Посмотрим, кто тут осмелится! — прогремела она, нахмурив свои брови так, что охранники моментально встали как вкопанные. Они переглянулись, явно не решаясь идти дальше.

Эти ребята были на временных контрактах, их могли уволить по щелчку пальцев. А вот Ольга — совсем другое дело. Да и статус у неё куда выше этих простых охранников. Все знали, что связываться с ней — себе дороже.

Хинкельштейн прищурился и посмотрел на неё с явной досадой:

— Ольга, не лезь не в своё дело. Неужели ты хочешь быть его сообщницей? — угрожающе бросил он, пытаясь показать себя крутым.

Ну да, конечно. Уверенный в себе? Только у себя в мыслях.

— В сторонку, дорогая, сам разберусь. — Я мягко похлопал её по плечу, глядя на её напряжённое лицо.

— Что тут происходит? — она бросила на меня обеспокоенный взгляд. Её явно напрягал этот Хинкельштейн и его слишком уж уверенные выходки. Павел тоже был здесь, но не решался вмешиваться.

— Похоже кто-то решил меня подставить. Павел, звони в полицию, — уверенно сказал я и он тут же вытащил телефон.

И вот тогда я выпрямился. Я стал как глыба камня. Моя аура мгновенно заполнила всё пространство, как грозовое облако перед бурей.

— Хинкельштейн, ты же доктор, да? Позволь объяснить, у тебя и охраны нет права обыскивать тут что-либо. Полиция уже в пути. И, кстати, если ты попытаешься подделать факты и сделать из меня преступника, три года в тюрьме тебе гарантированы, — вежливо напомнил я ему закон.

Лицо Хинкельштейна побелело. Он посмотрел на меня как на призрак.

Боже, неужели он думал, что я просто интерн, которого никто не взял на работу? Ха, жалкий.

Тем временем я продолжил:

—Так что не напрягайся, часы главврача не у меня. Даже если их найдут, на них не будет моих отпечатков, понял? А если решишь обвинить меня, я тебя же и засужу, — подытожил я.

Его глаза дёрнулись, но он быстро пришёл в себя. В конце концов, если он хотел меня подставить, он бы не оставил на вещах свои отпечатки.

Он снова занял уверенную позу:

— Оставь свои сказки.

Мы выясним, украл ты часы или нет, когда прибудет полиция, — нагло заявил Хинкельштейн, явно считая себя неприкасаемым.

Я медленно покачал головой и ухмыльнулся:

— Слушай, всегда думал, что у тебя мозги есть, — с пафосом начал я, бросив на него насмешливый взгляд. — Но оказалось, ты всего лишь пустая башка, набитая кирпичами. Даже если вся полиция приедет. Они же без «понятых» пальцем не пошевелят. Можешь, конечно, попытаться сжульничать. Только вот одно «но».