Не беси Комаришкина

Внутри было темно, в центре рунного круга горела яркая синяя свеча, освещая поле битвы. Вокруг круга находились трибуны, на которых уже собирались зрители, желающие понаблюдать за предстоящим поединком.

Арбитр вышел к нам, посмотрел на планшете заявку и произнес:

— Александр Кот и Семен Комаришкин. Дуэль до сдачи. Все верно?

Мы подтвердили. Дуэль до сдачи — самая жестокая среди академических. Что бы прекратить дуэль необходимо или трижды хлопнуть рукой по полу или прокричать «Сдаюсь». Если потеряешь сознание, тебя могут мутузить час.

— Примирение возможно?

— Нет. — я ответил первый, как вызываемая сторона.

— Нет! — поддержал меня Александр.

Арбитр встал на специальную часть рунного круга и произнес традиционные слова начала дуэли. Рунный круг ожил, все вокруг заиграло яркими цветами и звуками, а в воздухе повисла напряженная атмосфера.

В меня полетело первое заклятье, а я — рванул навстречу противнику.

Глава 3

Арбитр встал на специальную часть рунного круга и произнес традиционные слова начала дуэли. Рунный круг ожил, все вокруг заиграло яркими цветами и звуками, а в воздухе повисла напряженная атмосфера.

В меня полетела молния, а я — рванул на встречу противнику.

Между нами было около 7 метров. Кот поспешил со своей молнией, грохнуло сильно, но меня не достало. С трех метров я призвал туман, точнее сконденсировал влагу из воздуха.Влага окутала голову Кота, а я выхватил из кармана заготовленную пригоршню мелочи и использовал телекинез.

Что может брошенная монета? Стукнуть, оцарапать, оставить синяк. Но вот если ее раскрутить до 100 000 оборотов… Все монеты упали на пол, кроме четырех. Эти четыре, со свистом рассекая воздух врезались в плечи и колени моего противника.

Инерции и скорости вращения монетам хватило, чтобы разрезать академическую униформу, рассечь, разбрызгивая ошметки, кожу, мышцы, сухожилия и забуриться в суставы.

— ААААА! — дикий крик Кота наполнил дуэльный зал.

Он начал оседать на непослушных ногах, а я, с разбегу засадил кулаком в солнечное сплетение, сбивая дыхание и окончательно роняя противника.

Хлопать по полу Алексей не мог, частично перерезанные связки просто не дают такой возможности, а еще, дикая боль — он даже не мог сосредоточиться на том, что бы крикнуть «сдаюсь».

А я, стал пинать его в живот, под диафрагму, сбивая дыхание и не давая набрать достаточно воздуха в легкие, что бы объявить о сдаче.