Матрос империи. Книга первая.

- Но милостивый…

- Видите ли, граф, - мужчина снова перебил своего собеседника, - до меня дошли слухи, что Ваша дочь не так невинна, как вы говорите.

- Но Гавел Дариушевич, это какие-то грязные слухи, какое-то недоразумение. – Сказать, что граф Юдин был взволнован - было бы сильным преуменьшением.

- Возможно и слухи, хотя, недоразумение более точное определение. – Гавел криво улыбнулся и резко подался вперед. – И как вы хотели скрыть это? Такое – он посмотрел на Лиру, - не утаишь. И Вам придется заплатить за оскорбление!

- Что Вы хотите? – Данакт Родомирович как-то резко успокоился, в его голосе послышались деловые нотки.

- Сначала я хотел забрать Ваши производства во фронтире, но согласитесь – крысиная морда мерзко улыбнулся, и снова посмотрел на юную графиню. – Этого будет мало, да и приданное Вашей дочери потаскухи, так, мелочевка.

- Как Вы смеете. – Граф Юдин вскочил со своего кресла. – Я требую…

- Поздно требовать будущий бывший граф. – Гавел тоже поднялся на ноги и вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт.

– Я хочу всё!

Гость швырнул конверт на стол и направился к двери. Уже переступив порог комнаты, он обернулся:

- Всё, Юдин, и Ваши жизни тоже!

Громко рассмеявшись, Гавел вышел из комнаты.

Недолгое молчание, воцарившееся в комнате, прервал граф Юдин.

- Собирайся, сегодня же ты уезжаешь в безопасное место, пока все не закончится.

- Но отец…

- Поздно нокать! – Данакт Родомирович обернулся к Лире.

– Говорил я тебе, держись подальше от этого фермера? Говорил?! А теперь поздно.

- Я люблю Ростика, он…

- Он покойник, твой Ростик, уж я об этом позаботился.

- Ты не можешь, я же…

- Дура, - он замахнулся на дочь рукой, но не ударил, успокоился. – Нам войну объявили из-за Ваших шашней. Быстро убирайся с глаз моих и собирай вещи.

- Я не верю. - Рыдающая Лира убежала из комнаты, а ее отец наклонился к конверту.

В этот момент запись закончилась.

Я сидел за компом и не видящим взглядом смотрел в монитор.

Коктейль чувств бушевал в моем сознании, и главным из них был стыд. Лира, ее хотят убить. Из-за меня. Она меня все еще любит, ждет. Ей придется прятаться. А я? А я ничего не делаю, чтобы ей помочь. А Лена? Как только вспомню, что в то время, когда Лира прячется, я желал другую. Господи, как же стыдно. Какой же я идиот. Мудак пубертатный. Да, именно мудак, по-другому и не скажешь.