Рысюхин, шампанского!

Прежде чем прикладывать к полученным бумагам свой перстень, тем самым заверяя их со своей стороны, решил внимательно прочитать документ. Что-что, а привычку ничего не подписывать не глядя, папа и дед (который невидимый) вколотили в меня крепко, и не надо на меня коситься и фыркать. Итак, что тут у нас в реквизитах сторон, как это дед называет? «Его милость владетельный имперский барон….» Что!?

– Какой ещё «ярл Рысюхин», вы что?!

– Если один монарх, имеющий право присваивать некий титул, назвал им некоего дворянина прилюдно, либо в официальном документе, либо перед лицом иного владетеля, то титул считается дарованным оному дворянину.

Если же сюзерен оного дворянина не выкажет запрета, то титул утверждается. Всё по закону и покону, а также по указанию Его Императорского Величества.

«Товарищ Император пошутить решил, похоже. У нас императоры тоже порой развлекались, на прошениях о смене фамилии, особенно если просящие свой желаемый вариант не писали, зато умничать начинали».

«Какой ещё «товарищ»?! Дед, не дай боги я что-то из твоих шуточек вслух ляпну!.

. Но – да, похоже, что развлекается Пётр Алексеевич».

«Ну, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не забеременело».

«Какое ещё дитя?! Ты озверел там, что ли?!»

– Если Его Величество в курсе, то моё… ммм… удивление по поводу наличия у меня иностранного (я выделил это слово голосом) титула можно считать развеянным.

Не найдя больше никаких сюрпризов, я приложил свой перстень в указанных местах, служитель «заламинировал» по выражению деда документы и выдал мне мой экземпляр.

Снять копии и повесить в домах – в Смолевичах, Дубовом Логе и Могилёве – и паломничество соседей гарантировано. Ни много ни мало – ряд между мною и Императором.

«Равноправный договор между пастухом и… овчаркой».

«Я это даже комментировать не буду».

«Вот только не надо обижаться. Хотел бы обидеть – сказал бы «с бараном», да».

Не успел я развернуться к выходу, как служитель, на сей раз, кстати, не титулованный, остановил меня:

– Подождите, пожалуйста, ваши милости.

Просили вам передать.

Он выложил на стол тёмно-бордовый сафьяновый ларец, на углу которого блестела полированной латунью табличка: «Баронессе Марии Рысюхиной от благодарной ученицы. Е.В.В.К. Анна Кречет». О-хре-неть. Вот просто взять – и охренеть на месте. Независимо от того, что внутри, и есть ли там хоть что-то – этот кофр, установленный в кабинете за спиной Маши, сразу на порядок поднимает стоимость даваемых ею уроков, если она захочет этим заняться.