Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть вторая

Я начинал беспокоиться, а Постников сквозь зубы цедил, что он думает про столь необязательных товарищей, поэтому звонок от Варсонофия прозвучал как нельзя кстати.

– Что-то случилось? Почему ваша машина не останавливается? – встревоженно спросил он.

– Потому что вас нет.

– Как это нет? – удивился он. – Вот он я. Стою. На вас смотрю. Не успеваю к дороге подойти, а вы уже мимо проезжаете.

– Где вы стоите? – удивился теперь уже я. – Здесь вообще людей нет.

– У столба со знаком, напротив магазина с большой витриной.

Я посмотрел в ту сторону и никого не увидел. Задействовал магию и обнаружил лишь слабое искажение, которое легко можно было отнести к обычной погрешности магического потока. Но оно ею не было. Я знаком указал подъехать к столбу и остановиться, а потом спросил:

– Вы используете артефакт?

– Я? Какой артефакт? – растерянно переспросил он.

– Невидимости.

– Невидимости? Н-наверное.

Когда он двинулся, то возмущения стали более явными и их теперь нельзя было посчитать погрешностью. Хлопнула дверца, и волхв оказался в машине.

Постников ошарашенно смотрел на пустое место. Я – тоже. Телефон я отключил, поставил полог от прослушивания, чтобы не ставить в известность водителя о том, о чем пойдет речь, и спросил:

– Что значит «наверное»?

– У меня в руке при появлении того мага был круглый артефакт, который я сжал так, что у меня заклинило руку и она не разжимается. Мне кажется, – он понизил голос, хотя нас никто не мог услышать, – из-за этого артефакта маг меня и не увидел.

– Любопытно будет на него посмотреть…

Я подразумевал артефакт, но волхв понял меня по-другому.

– Мне кажется, на нем была личина, – Варсонофий сказал это столь гордо, как будто никто до него до этого не догадался. – Я слышал его по телевизору и там однозначно был другой голос.

– По телевизору голос может быть искажен, – заметил я.

– Голос – да, но не речевые особенности. Конечно, этот тип сказал совсем мало… Господи, как я испугался. У него был абсолютно мертвый взгляд. Глаза – как у покойника.

Я до сих пор не понимаю, почему там не умер от остановки сердца.

Говорить с пустотой было странно, но продавившееся сиденье доказывало, что у меня не галлюцинация. Или что она не только слуховая, потому что на магическом фоне этого чертова волхва я опять почти не замечал.

– Наверное, потому что чувствуете себя обязанным спасти людей от монстра?

– Да, Ярослав, вы правы. Это монстр. Самый настоящий монстр. Он Никона даже ни о чем не спросил, убил сразу.