Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть вторая

Но ладно у меня, у Светланы, похоже, они тоже слетели, потому что она не только не вырывалась, но и отвечала на мой поцелуй. Одно могу сказать точно – это был самый прекрасный поцелуй в обоих мирах. Но ничто прекрасное не вечно, потому что стоило мне чуть ослабить контроль и над дверью, и над девушкой, как вторая тут же открыла первую и выскользнула наружу со словами:

– Ярослав, ты балбес. И вообще, держись от меня подальше.

Бежать за ней и уговаривать держаться поближе я не стал. В конце концов, у меня действительно был тяжелый день и завершить его хотелось чем-то позитивным – например, поцелуем, а не бесплодными уговорами девушки на еще один, поэтому я просто заблокировал дверь, чтобы никто больше не вломился, и отправился спать.

Интерлюдия 2

Андрей Мальцев вернулся домой не просто поздно, а очень поздно, но тем не менее по-тихому пробраться в свою комнату ему не удалось – Новиков отловил и представил перед суровые очи деда.

– Андрюша, не бережешь ты себя, – с обманчивой мягкостью начал Мальцев-старший.

– Рабочий день давно закончился, а ты все сидишь глаза портишь. Отдыхать надо. А то ведь совсем себя загонишь.

Андрей дураком не был, поэтому поддерживать игру деда не стал, потому что подозревал он: скажет, что торчал в мальцевском офисе ради изысканий выгод для клана – возмездие настигнет его тут же, сам он пикнуть не успеет, что пошутил.

– А то ты не знаешь, где я был, – грубовато ответил он. – Тебе твоя ищейка, поди, полностью мой маршрут доложила, от и до.

Он с неприязнью посмотрел на Новикова, который стоял с невозмутимым видом, как будто оскорбительные слова ничуть его не задели.

Кто-кто, а мальцевский безопасник владел собой так, что по его лицу никто никогда не сказал бы, что он думает. Для этого приходилось спрашивать прямо.

– Ай, как некрасиво, Андрюша, – укоризненно покачал Мальцев-старший головой. – Павел Глебович ночей не спит, беспокоится о процветании нашего клана, а ты его оскорбляешь. Извинись немедленно.

– Дед, я не маленький, – дернулся Андрей.

– Я не хочу, чтобы все мои передвижения фиксировались и тебе доносились. У меня есть личная жизнь, и ее я хотел бы оставить исключительно для личного пользования, чтобы никто посторонний носа туда не совал. И Павлу Глебовичу я об этом говорил неоднократно. Поэтому извиняться перед ним не собираюсь. Он же передо мной не извиняется.

Мальцев-старший приподнялся с кресла, сухой старческой рукой вцепился в ворот рубашки внука и рванул на себя.