Удар! Ещё удар!!

Затем я помыл полы и пришёл сюда. — закончил я рассказ, валяясь на кровати. Спать пора. Уже спал бы, если бы Глиста со Шкетом не пристали как репейники, прося рассказать, как прошла отработка у медички. Ну а мне что, трудно что ли? Я и рассказал, со всеми подробностями.

— Я только одного не понял... — я потянулся на кровати и зевнул, — Что они имели ввиду, говоря, что отсидеться не получится и в субботу всё равно придется выйти?

— У нас по субботам уборка территории. А по воскресеньям все, кроме самых маленьких, на подработку отправляются, кто на рынки грузчиками, кто на заводы на принеси-подай.

Нас троих обычно на рынок всегда отправляют. Тут правила такие, что на выходных в корпусах никого быть не должно, кроме младших, за исключением времени на приём пищи и сон.

— И что, отмазаться не вариант?

— Нет. Будешь отказываться и спорить с преподавателями — отправят в карцер на хлеб и воду. — подключился к разговору Глиста. А я уже подумал, что он спит. Что же касается карцера... Не самый плохой вариант для меня в сложившейся ситуации.

Надо подумать.

— И это... Жирный... — замялся Шкет.

— Ну? — поторопил я его.

— В общем, мы с Глистой тут подумали над твоими словами... Ты прав. Дальше так жить нельзя. Если что — можешь на нас рассчитывать.

Я не стал ничего отвечать. Повернулся на бок и наконец провалился в сон.

Интерлюдия.

Директор приюта, Скоробогатов Дмитрий Сергеевич, сидел у себя в кабинете и раз за разом пересматривал видео. Одно из столовой, второе — из коридора. И там и там главным действующим лицом был один и тот же воспитанник.

В дверь постучали и, получив разрешение войти, в кабинет проскользнула медсестра.

— Вызывали, Дмитрий Сергеевич? — она подошла к столу, и не спрашивая разрешения села на свободный стул.

— Скажете тоже, Инна Алексеевна. Не вызывал, а пригласил, — засуетился директор, нервно перекладывая папки с документами на столе. Взаимоотношения с институтом, предоставившим им целителя элитного класса были не простыми и портить отношения с ней ему было вовсе не с руки.

— Скажите... — он на секунду задумался, формулируя свою мысль, — Что вы думаете о Тормашеве Михаиле? Насколько я знаю, в последнее время вам несколько раз довелось с ним пообщаться. Какое у вас сложилось о нём впечатление?

— Не воспитанное хамло! — тут же отрезала она, — Впрочем, как и большинство ваших воспитанников.

— Это-то понятно... — директор поморщился, снял очки и устало потер глаза. Как же с ней всё же тяжело. — Но я не об этом.