Удар! Ещё удар!!

— Исключено! — резко оборвал его директор, и тут же спохватившись, попытался исправиться, — Извините за резкость, но в данном случае это действительно исключено. У мальчика очень, эмм... — на секунду замялся он, формулируя мысль, — Влиятельные родственники, которые поставили жесткие условия его нахождения здесь. Отсюда его могут забрать только они.

— Мда? Это мы ещё посмотрим. Вы же знаете, какие связи у нашего центра. Думаю, мы сумеем их убедить, — хищно улыбнулась Инна.

-Поверьте, у этих людей связи и влияние ничуть не меньше, чем у вашего центра.

Но всё в ваших руках. Сумеете с ними договориться — ради бога. Мешать не стану. — мягко улыбнулся в ответ директор. Он бы годовой зарплаты не пожалел, чтобы увидеть, как центр будет договариваться с ЭТИМИ людьми. Хотя-я... Нет. Лучше не лезть во всё это.— И, кстати, Инна Алексеевна, вы же смотрели записи с камер и видели, что это сделал не он. Зачем вы решили его в карцер отправить?

— А я и не собиралась его туда отправлять, — Инна чуть виновато отвела взгляд в сторону, — Уж слишком сильно изменился ваш подопечный.

Мне было интересно, как он себя поведёт в стрессовой ситуации. Я ожидала, что если на него посильнее надавить, то исходная личность вернётся. Неуверенность в себе, трусость проявят себя. Но нет... Не сработало, и это очень странно... Но не скажу, что это было зря. За его поведением в карцере тоже очень интересно наблюдать.

— Он как будто даже рад, что оказался здесь... — тихо пробормотал директор, продолжая следить на мониторе за подопечным.

— Так и есть, — согласилась с ним девушка, — Он явно доволен тем, что попал сюда и ему не нужно идти на отработки. Вывести бы его из этой зоны комфорта...

— Тогда может его просто отпустить?

— Да? И что вы будете делать, когда он так и не пойдёт на уборку территории и отработку, оставшись в корпусе? Опять сюда его поместите? — язвительно поинтересовалась Инна, — Это будет просто смешно. Да и опасный прецедент создаст. Ваш авторитет пошатнётся.

— И ваш.

— И мой, — не стала спорить она, — Пусть сидит. К тому же на хлебе и воде и с такими энергозатратами уже завтра ему будет не до занятий, ну а послезавтра он из этой камеры выползать будет.

***

Мой третий день в карцере превратился в настоящий ад. Измученное голодом, жаждой и почти беспрерывными тренировками тело категорически отказывалось мне подчиняться, выстреливая болью при малейшем движении. Но я, стиснув зубы, продолжал над собой измываться.