Удар! Ещё удар!!

Не можем же мы его тут оставить?

— Так пусть он встаёт и идёт, а мы будем поддерживать. Иначе никак. Можно, конечно, Иванычу сказать, но ты же знаешь, что потом будет? На неделю сортиры мыть отправит. Тебе оно надо?

— Тоже верно. Не надо. Слышь, Жирный, ты встать можешь? Нам не дотащить тебя. Попробуй встать, мы поможем.

Вот уродство. Легко им говорить «Встань!». Тут еле рукой то можешь пошевелить. И что за ерундой они страдают? Почему скорую помощь не вызывают? Ладно, хрен с ними. Если буду и дальше валяться, так и подохну тут.

Надо как-то встать. Я медленно подтянул ноги, опёрся на руки и стал пытаться приподняться, стараясь не обращать внимания на дикую боль. И тут же почувствовал, как кто-то подхватил меня под руки и стал помогать. Через несколько минут я кое-как утвердился на ногах и потихоньку куда-то побрёл, ведомый моими помощниками. Глаза по прежнему открываться отказывались.

***

— На пол. На пол его кладите, не надо на кушетку! Он же грязный как свинья, да и в крови весь.

Ещё уделает мне тут всё, — недовольный женский голос прямо сквозил презрением и высокомерием.

— Да, госпожа, — донёсся робкий голос одного из подростков, и меня положили на деревянный пол. Тело опять прострелило болью. С-сука... Кушетку, значит, пожалела. Вот тварь.

— Так. Что тут у нас? Рука, нога, рёбра — переломы, сломан нос, многочисленные ушибы и ссадины, черепно-мозговая травма. Внутренние органы целые. Ничего серьёзного, в общем, — равнодушно перечислил голос. Я аж охренел.

Ничего серьёзного, значит? И тут же чуть не подскочил от воткнутой мне без лишних церемоний в бедро иглы.

— Сейчас уснёт, переломы я ему заживлю, и утром почти в норме будет, — ещё успел услышать я, перед тем как отключился.

Разбудил меня ласковый пинок ногой в бок.

— Вставай давай! Хорош отлёживаться! Не пройти не проехать тут с тобой. Слышишь?! Быстрей!

Я открыл глаза и увидел перед собой пару стройных длинных ножек. Чуть выше нашёлся коротенький, почти ничего не скрывающий, медицинский халат, обтягивающий симпатичную фигурку, с третьим или четвёртым размером груди.

Ещё выше обнаружилось красивое личико молодой, лет двадцати на вид, блондинки, с брезгливостью смотревшей на меня.

— Налюбовался? А теперь пшёл вон отсюда! — последовал ещё один довольно болезненный удар. Я собрался с силами, и стал вставать. На удивление, уже почти ничего не болело. Вот только вставать было очень тяжело, как будто меня каким-то грузом придавило.