#Бояръ-Аниме. Пожиратель II

Расширил я и набор целительских чар. Аня, с которой мы продолжали проводить время вне занятий, не только делила со мной приятные часы, но и поднатаскала меня на исцеляющих заклинаниях. К счастью, в военной академии хватало практики — ни дня не проходило, чтобы кто-нибудь не получал травму. И вот на этих студентах под контролем дежурных целителей я и отрабатывал получаемые по вечерам от Ани заклинания.

Дома тоже всё складывалось хорошо. Буквально накануне я разговаривал по телефону с семьёй. Отец устроился учителем истории, и пусть зарплата была не очень высокой, но это помогло отцу вновь почувствовать себя полезным и избавило его от ненужных переживаний.

И я был этому невероятно рад — вид подавленного обстоятельствами отца меня крайне беспокоил. Не с его сердцем переживать такие стрессы.

— Волнуешься? — спросил меня стоящий рядом Орешкин.

Гриша серьёзно изменился за последнее время, он тоже не сидел без дела. Нападение Лисицких послужило отличной мотивацией, чтобы заняться собой. И мой друг, хоть и не мог, как я, видеть магию, но он усердно трудился, чтобы развить свои способности и нарастить физической мощи.

А ведь совсем недавно, в первый мой день в академии, он просто подыхал на тренажёрах. Сейчас же, пусть Гриша и не догнал нас с Фёдором, но остальных простолюдинов мог укладывать на лопатки без проблем.

— Чего мне волноваться? — переспросил я, не сводя взгляда с дверей административного здания. — У меня всё отлично.

— Надо будет отметить начало учёбы, — ткнув меня в спину, высказался Орешкин.

— А то потом мне некогда будет. У меня на этот курс большие планы.

— Курсанты! — разлетелся над площадью голос капитана, принимавшего у нас финальный экзамен. — Смирно!

Двери администрации, наконец, открылись. Солнечный свет не проникал внутрь, и потому не сразу мы смогли рассмотреть фигуру директора. Владислав Степанович шагал долго, явно погруженный в свои мысли.

Но вот он пересёк черту, за которой на него попали солнечные лучи, и мне в глаза бросилось его осунувшееся лицо и залёгшие под глазами тёмные круги.

И так от этой картины повеяло чем-то знакомым и неприятным, что настроение тут же опустилось, и улыбаться расхотелось.

Встав за трибуной, Владислав Степанович суетливым движением подвинул микрофон, затем взглянул на листы, лежащие перед собой. Очевидно, что там у него была написана речь, но сейчас директор их поспешно перевернул и отложил в сторону.

— Итак, господа курсанты, — заговорил негромко директор, и микрофон разнёс его голос по площади.