Маша без медведя-2

– Вишенка, Иван Семёнович, состоит в том, что ни в одном архиве никаких упоминаний ни о Марии Мухиной, ни о её отце со странным именем Баграр не обнаружено. И кроме тех четверых свидетелей, ни один житель Афанасьевской слободы об отце и дочери Мухиных ничего сказать не могут.

– Из этого мы можем сделать вывод...

– Моё личное предположение: все четыре воспоминания наведённые. Свидетели очарованы.

Начальник потёр подбородок:

– Выходит, свидетелей обработали до начала очной ставки? Она? Сговор?

– Я проверил.

Она до начала освидетельствования видеть их точно не могла. Версию сговора также проверили – нет. Не исключено, что у девушки был сообщник, который обработал всех четверых свидетелей до её приезда. Тогда после пожара в Афанасьевской управе такая сумятица творилась, кого там только не было. Для наведения ложных воспоминаний ситуация благоприятнейшая.

– А если кто-то из сотрудников?

– Скрытное наблюдение установлено за всеми. Пока склонности к магии никто не обнаружил.

– Хм. Рассмотри-ка ещё вот какой вариант: она вполне может быть не участником процесса, а просто инструментом. Выбрали девчушку с мордашкой посимпатичнее, воспоминания навели...

– Но в таком случае маг должен быть рядом, если не всё время, то периодически.

– Ищи. Может среди сотрудников заговорщик и есть.

– Будет сделано!

– Да не тянись ты, дальше рассказывай! Поместили её в гимназию, и что же?

– Учится. Многие предметы даются ей тяжело, словно никогда в жизни она о них и слыхом не слыхивала.

Другие – наоборот. Однако, проявляет усердие. При этом, согласно записям гимназического врача, девушка всё ещё довольно болезненна, вплоть до рецидивов амнезии. Лечится. Завела подруг. Близко сошлась с дочерью погибшего инспектора Рокотова.

– Интересно.

– На первый взгляд, всё рассчитано на внедрение и длительное пребывание в среде. Непонятно в этом случае, для чего ей приходящие к забору болящие. Были бы единичные приходы – можно было предположить связных.

Так ведь их много! И идут ежедневно, а это, по большому счёту, демаскирует внедрённую.

– Болящие? – начальник сложил брови домиком.

– Болящие, Иван Семёнович. Самые обыкновенные. Чахоточные, сердечные, параличные. Детей помирающих тащат.

– И она что же – лечит?

– Как сказать... Верят, что лечит. Молитвы поёт. По Заранску уже слушок пополз, что явлена миру новая святая.

– Значит, есть толк? Последи-ка, да повнимательнее. Истории болезней почитай.