Маша без медведя-2

– Семьсот! – Метельцев поднялся, и стало видно, что мужик он под стать своему голосу – рослый, чрезвычайно широкий в кости, с чёрной лопатообразной бородой. Надо ж ты, за первый танец с великой княжной торговаться не захотел, а за картину...

Распорядитель вопросительно взглянул на старшего Савойского, тот едва заметно покачал головой, и картина с Гертнийским пейзажем ушла в клан Метельцевых. Но уж за вторую Савойские держались цепко и забрали её за пятьсот семьдесят пять тысяч.

Наталья Генриховна сидела как громом поражённая.

Гимназистки хлопали. А я думала, что совесть меня не особо и гложет. Эти картины того стоили – обе заряженные на оздоровление всех мимопроходящих, да с такими мощными встроенными маноаккумуляторами...

– Ма-аш, – Маруся похлопала меня по руке.

– Что такое?

Пока я таращилась на Савойского (да, совершенно дурацким образом), напротив нас остановился распорядитель. Он ждал – явно моего ответа.

– Простите, я задумалась и не услышала – что вы хотели?

– Великая княжна София приглашает вас на небольшую аудиенцию, сейчас как раз объявлен небольшой перерыв.

Я покосилась на Марусю:

– Великая княжна не против, если я буду с подругой? Дело в том, что я всё ещё переживаю последствия травмы, и она...

– Я в некотором роде отвечаю за самочувствие Марии, – закончила за меня Маруся.

– Хорошо, – кивнул распорядитель. Прошу вас следовать за мной...

Для великой княжны и фрейлин был накрыт чайный стол в цветочной гостиной, но пока они сидели на трёх небольших диванчиках, напротив был придвинут ещё один свободный, на котором мы с Марусей вполне уместились вдвоём.

Софья задала мне несколько пустяковых вопросов. По-моему, она просто хотела поближе посмотреть на новоявленную художницу, картины которой вызвали столь неординарную реакцию в массах.

– Ваши работы произвели на меня глубокое впечатление, – дипломатично улыбнулась княжна, – императорская семья была бы благодарна, если бы вы написали для Петербургского дворца несколько столь же солнечных пейзажей. Зимние дни на севере так коротки.

.. – с этими словами Софья отколола от своего платья брошь в виде цветка и передала её одной из фрейлин, которая тут же живо закрепила её на моей блузке. – Это мой небольшой вам презент в залог будущего плодотворного сотрудничества...

Осталось только раскланиваться. Между прочим, брошь для меня была ценна множеством небольших прозрачных искусно огранённых рубинов, вправленных в лепестки цветка. Великолепный накопитель! Пусть даже и в золоте.