Железные Рыцари: Терра

Видимо, то ли связывался с кем, то ли проявлял свои могучие следственные таланты инквизитора — чёрт его, неведомого знает.

— Вопрос с сексуальным домогательством к Особам Августейшей Крови остался открыт, — спустя десять минут ровно произнёс голос.

Ну, видимо, решил не орать: «немедленно учи наши дурацкие правила, а то выгоним!» — гад такой! А я бы вот выгнался, эх...

— Вы так говорите, инквизитор, как будто в этом есть что-то плохое.

— Хм-хм... — на четверть минуты захмыкал он. — То есть вы признаёте факт сексуального домогательства к Особам Августейшей Крови?

— Не признаю, естественно! Глупости какие вы говорите, инквизитор.

Сексуальное это, конечно, верно. Потому что, я такой. Ну поймали меня эти «Особы Августейшей Крови» перед купанием. Может, и приглядывались перед этим — не возьмусь утверждать или опровергать. Но где я до них домогался-то?

Ну и окончательно понятно, что «Особы Августейшей Крови» — это не этот болван намоченный. Вообще я был ПОЧТИ уверен, потому что намоченный назвал фамилию. А во всех записях и прочем таком представители Императорского Рода фамилий не имели.

Но шанс всё равно был — ну цензура там и всё такое. Но Шнитке я не домагивался точно: ни сексуально, ни несексуально. Значит, светленькая и тёмненькая. Внучки какие-то Его Зловредности, раз уж Августейшие. Вот зла не хватает — сам внучек заводит со страшной силой, а честным Безмолвным мешает, даже в дворцы заточает, Его Августейшее Злодейство!

— Вопрос вашей сексуальности, шевалье, находится за пределами текущего расследования.

..

— Простите, «расследования»? — ехидно уточнил я.

— Разбирательства, — холодно ответил голос.

А то дай этому инквизитору палец — ползадницы откусит, блин! Я не крючкотвор, но даже я знаю: расследование — это исследование, инквизирование случившегося факта. В данном случае — преступления. То есть, чтоб начать расследование, нужен сам факт преступления. И вот его — расследуют. А пока не установлено, есть этот самый факт или нет — «разбирательство». Как раз для «установления».

— И оно мной завершено быть не может, — вдруг выдал этот тип.

— Вопрос находится в сфере тонкостей взаимоотношений с Августейшими Особами, интерпретаций разговора, мимики и ряда иных моментов. Определять которые инквизитор внутренней службы расследований не компетентен, — выдал он.

Ну охренеть — то есть сама то позиция ясна: мои слова и всё такое сложно, но можно интерпретировать как это самое домагивание. И он тут ждал, как я признаюсь со страшной силой, что домогался.