Ниочёма - 2

Через минуту Олег сидел, плотно зажатый меж двух соблазнительных женских тел. Еще одно тело сидело напротив и пыталось разлить водку в пластмассовые стаканчики. Стаканчики падали, ценная жидкость лилась на откидной столик, и с него капала на одежду. В салоне машинки духан стоял такой, что можно было не пить, только нюхать и закусывать.

- Олечная! Ты что творишь! Сейчас всё бухло разольешь.

Это выдала подружка, сидящая слева.

- Давай сюда пузырь, держи стакан. Олежек, ты водку пьешь?

Олег подумал. Он думал, наверное, целую секунду и решил:

- Пью.

- Ура! А мы с тобой на брудершафт выпьем?

Это спросила та, что была справа.

- Разумеется!

Еще бы! Ехать с весёлыми разбитными девчонками, пить с ними водку и не целоваться – это уже извращение. Собственно, еще по чуть, и подружки будут готовы и на большее, но здесь, в микробусе, условий для этого «большего» не было никаких. Ну да и ладно. Довольствоваться надо тем, что имеешь. По крайней мере, в данном случае.

- Ну, Олежек, за знкомство, - заплетающимся языком выговорила та, которую называли Олечной.

Мягкий пластик ударился в мягкий пластик.

- Звяк! – озвучил Песцов.

- Звяк! Звяк! – со смехом отозвались подружки.

- А мне ты брудершафт обещал! – капризным голосом заявила та, что справа. - Я – Нина.

С трудом повернувшись в полоборота к девушке, Олег опрокинул на палец налитый стакашек в рот и, дождавшись девчонку, от души её поцеловал.

- Будем знакомы, Янина – пошутил он.

- Янина! Хи-хи-хи! – подхватили остальные.

Свежеобрудершафтленная Нина фыркнула и тоже рассмеялась.

- А ты классно целуешься! – заявила она.

Услышав это, Олечная надула губки.

- Я тоже хочу бр… бр…

И растянулась на столике, подложив руки под голову.

- Она всегда первая срубается, - заявила та, что слева. – Меня Вика зовут. Я тоже целоваться хочу, и можно без этого дурацкого брудершафта.

Олина футболка впитала в себя всю разлитую на столике водку, и теперь смачно обрисовывала аппетитную грудь. Слабое звено уложили на сиденье, где она и вырубилась окончательно.

А Олег весело катил в Москву, обнимая двух задорных нетрезвых девчонок за верхние девяносто, целуясь с ними по очереди и произнося двусмысленные тосты, всякий раз вызывая у подружек приступ безудержного веселья.

Перед самым въездом в Москву стоял таки блокпост. Черт!

- Девчонки, - жалобно протянул Олег. – Это ведь меня ищут.

- А тебя-то за что?

- Да прокатился по Питеру после бала в рождественскую ночь. Теперь на меня всех собак вешают.