Позывной "Князь"

Точнее, провести по всей процедуре. Докладная тебе, резолюция, приказ, увольнение.

— Увольнять? Да у нас и так почти работников не осталось! Если такое разрешить, то некому будет собирать виноград, обрабатывать его и следить за вином. Или ты готов все сам делать?

— А ты давно интересовался делами на винодельне? Мне тут интересную задачку подкинули, — я проигнорировал его ценное замечание.

— Да как-то вот что-то руки не доходили, все занимался другим, — ушел отец от ответа. — А что там?

— Саботаж, некомпетентность и намеренная порча имущества.

Лицо у Ивана Станиславовича вытянулось, и он ошалело захлопал глазами. Через секунду щеки у него стали наливаться цветом, и я в очередной раз стал переживать, что у него случится приступ.

— Уволить всех! Лишить зарплаты!

— Еще скажи — «казнить», — у меня было прекрасное настроение, и этой вспышкой его испортить было невозможно. — Лучше дай мне все документы за последний год по винодельне, может, у меня, какая дельная мысль возникнет. А уволить нужно этого Дуракина, или как там его? Он подрывает работу коллектива.

— Куракина, — поправил меня Иван Станиславович.

Отец еще немного поворчал про безалаберное поведение работников, но подпись на послании Сергея поставил.

— А почему бумага такая грязная?

— Это подчиненные нашего управляющего так пытаются выразить свою любовь и уважение, — пожал я плечами. — Не привыкли еще. А парень-то головастый! Скажи мне, а кто тебе отчеты приносит?

— Как всегда, Диночка, забыл, что ли? Раньше-то не разлей вода были.

Я сосредоточился на эмоциях, связанных с этим именем. Затаенная грусть, злость и даже нежность. О как! Не ожидал такого от Владимира. Кто-о сильно потоптался по твоему сердцу. Теперь мне стало интересно, кто это за Диночка и что она такого сделала.

— Что ты еще узнал? — требовательно спросил отец.

Мне не хотелось обсуждать дела на винодельне, мои мысли уже были далеко и тренировались в управлении магией.

После того как у меня получилось слегка омолодить старушку, только об этом и думал.

У меня в глазах вместо зрачков появились гипотетические денежные значки, а губы сами собой растянулись в улыбке. Но я быстро себя одернул, вспомнив слова Лерчика про снобов, плюющих на все, кроме собственных персон.

— Ты чего такой довольный? — раздраженно спросил отец. — Дела из рук вон плохо, а ты скалишься. Рад, что отцу плохо? Что семья разорена?

— Нет, просто рад, что я встал на путь исправления.