Токийский полукровка #1: Разборки в средней Тосэн!

И лишь в последний момент, перед самым ударом, когда нижняя часть лица патлатого, покрытая запекшейся кровью из сломанного носа, расплывается в довольной улыбке, я понимаю, что босодзоку попал в расставленную ловушку. Кричу Шоте в попытке предостеречь - поздно.

Рука-копье представителя Ёкайдо вонзается в неуспевающий распрямиться до конца локтевой сустав ударной конечности Шоты. Выпрямленные, напряженные до предела пальца, обрамленные острыми, словно бритва, ногтями рассекают мясо, связки и хрящевую ткань, практически полностью ампутируя предплечье каратеки.

В противостоянии гедан цуки и ёхон нукитэ победу одерживает последний.

Я с замиранием сердца слежу за тем, как потерявший сознание, то ли от болевого шока, то ли от наконец настигнувшей его кровопотери, Шота всем своим весом обрушивается на представителя Ёкайдо, Рейки вокруг него рассеивается — дерьмо, кажется, пора сваливать. Нужно трезво оценивать собственные силы, у меня нет шансов против этого мясника из Ёкайдо.

Задержусь здесь и рискую оказаться в столь же плачевном состоянии, что и Шота.

Вот только есть парочка подводных камней. Вдруг Шота выживет после этой бойни и решит меня наказать за то, что я его кинул. Или Акихико окажется в курсе всех деталей встречи, тогда у боса банды Красный Они могут возникнуть ко мне ненужные вопросы. Не уверен, что в подобном случае смогу отбрехаться.

Чертов выбор без выбора, как бы бесчеловечно это ни звучало, но лучше бы патлатый прикончил Шоту.

Не хочется играть в героя, но разбираться с последствиями своих необдуманных действий хочется еще меньше.

А придется — израненный, покрытый свежими гематомами и истекающий кровью из разбитого затылка боец Екайдо скидывает с себя безвольное тело Шоты, чем вновь поднимает в воздух клубы цементной пыли от разрушенной ранее бетонной стены.

В лихорадочно мечущемся разуме возникает план. Идиотский, безумный и очень рисковый, но другого у меня попросту нет.

Никогда не славился особым умом - даже по моим скромным меркам, план, что я собираюсь воплотить в жизнь, заслуживает премии Дарвина.

Бросаюсь к помятому после столкновения с патлатым дозатору. Три метра, мне нужно подобраться к нему на три гребанных метра. Я успею, должен успеть, иначе мне конец. Никогда прежде я не отдавался бегу настолько самозабвенно, даже цементная пыль, забивающая легкие, никак не могла помешать моему отчаянному порыву.