Сережа, думай об империи

Ага, а потом взыскательная публика мается навязшим в зубах вечным вопросом: «Что же этим самым хотел сказать художник»?

- Ну, как, князь, понравилось вам наше высокое искусство? – Обратился ко мне ближе к концу экспозиции один из самых наглых и навязчивых Настиных ухажеров. – Наверное, вы, в своем отдаленном таежном поселке, с таким еще не встречались.

- Как вам сказать, барон, - принялся отвечать я, решив плюнуть на возможные требования этикета. Даже не читая абсолютно никаких эмоций, ежу ведь понятно, что меня тут просто пытаются выставить на посмешище, а моя, «типа» потенциальная невеста с удовольствием на это представление взирает, никоим образом не вмешиваясь, а скорее, даже молчаливо способствуя.

– Не все задумки этого творца я, конечно, сумел разобрать, но одна из инсталляций мне буквально раскрыла глаза на происходящее.

- И позвольте полюбопытствовать, какая же именно? – Кривенько усмехаясь, задал вопрос этот хлыщ.

- Та, в которой искаженные отражения лиц посетителей сначала раздувают щеки, а потом и вовсе, сливаясь вместе, начинают казаться задницами.

Не правда ли, очень-очень жизненная ситуация, совсем, как у нас с вами?

- Фи, князь, - тут же отреагировали затесавшиеся в эту компанию девицы, - в лексиконе культурного человека вообще не может быть такого грубого слова.

- Странное дело, - продолжил я нарываться на грубости, замечая, как гуляющие вокруг молодые парни и девицы начинают прислушиваться к нашему разговору (ну, не одни же мы были на этой чертовой статусной выставке), - задницы тут у всех есть, кое-кто ими даже гордится, - я выразительно взглянул в глаза Анастасии, - а слова такого, получается, и нет вовсе.

Не продумали вы что-то.

Барон, который, вроде как, первоначально хотел выставить меня объектом насмешек, смешался и отступил к основной части компании, зато вперед выступил другой, светловолосый и голубоглазый мускулистый верзила, который не только всю дорогу своими шуточками развлекал мою строптивую спутницу, но я неоднократно ловил от Насти и ответные флюиды симпатии в его адрес.

- Князь, вы грубиян и хам, что для ублюдка, воспитанного среди простонародья, ничуть не удивительно, - сказал он и… замолчал, словно ожидая моих дальнейших действий.

Впрочем, почему же «словно», именно ожидая, что я сам, первым, вызову его на дуэль. И нет, вызвать его мне было бы не трудно. Раздражение, скопившееся за время этого дурацкого свидания, словно прорвало сдерживающую его плотину, и теперь меня просто таки несло потоком.