Возвращение ликвидатора. Новая угроза #3

POV Кузнецов

— То есть, как это — согласовал? Он просто сказал, что ему нужно съездить размяться, и ты его выпустил? Просто выпустил, да? Федор, это как, мать твою, вообще понимать? Ты маршал или идиот?!

Самодержец российский рвал и метал. Орал, чего не позволял себе уже много-много лет. Хамил одному из своих друзей, чего не делал вообще никогда. И абсолютно не думал о последствиях. Вот уж действительно — Иван Польских! Казалось бы — обычный пацан, но только ему удалось довести главу крупнейшего в мире государства до такого постыдного состояния.

И даже без личного присутствия!

А ведь когда Кузнецов впервые привел паренька к императору, еще про себя посмеялся с их отношений.

“Учитывая насколько я хочу тебя придушить, ты точно тот самый Лях”. — сказал тогда Стрельницкий.

Маршал подумал, что это какая-то старая шутка на двоих, из тех еще времен, до Вторжения. Но теперь видел, что никакими шутками тут и не пахло. Парень обладал не только уникальным типом, но еще и мог, как никто, выводить из себя сильных мира сего.

Даже ему самому эта поездка не нравилась. О чем он Ликвидатору и сказал. Мол, нужно ли так рисковать? Да и план ты обещал императору представить как раз к этому сроку. Наглец же ответил, что о своих “добровольно взятых на себя обязательствах” он помнить, но пока рассказывать не о чем. Что действительно сейчас важно, так это испытать Структуру в боевом выходе. Поскольку это является важной частью плана.

На замечание о том, что подобное поведение разозлит царствующую особу, Пичуга (или правильнее называть его Польских?), зевнул и выдал абсолютно не верноподданническое: “Ну, поорет”.

— Позвольте все же узнать причину вашего гнева, ваше императорское величество?

Вспомнив тот их разговор, Кузнецову пришлось приложить определенные усилия, чтобы подавить лезущую на лицо улыбку. Но уточняющий вопрос удалось задать самым что ни на есть нейтральным тоном. Словно не было никаких криков и оскорблений. Просто подданный пришел к государю с докладом, и все.

— Ты паркет этот, Федя, оставь! — еще больше наливаясь дурной кровью взревел Стрельницкий.

— Причину тебе? Пацан просидел в бункере две недели! Две недели! С моего личного разрешения наелся такими сведениями, что не про каждого секретчика! Он знает про нас все! Ликвидатор! Вообще, все, понимаешь? А ты его выпустил…

— А надо было подписку взять? — невинно поинтересовался Кузнецов, вклинившись в паузу, которую император создал, набирая в грудь воздуха для новой порции обвинений.