Возвращение ликвидатора. Новая угроза #3

Наложила на нее зеленые точки команды и красные, взятые у меня, врагов. Получился полноценный тактический экран, на котором каждый видел тактическую ситуацию, и мог скорректировать свой маршрут при ее изменении.

С таким серьезным преимуществом, у Обжор просто не было шансов. Мы вошли двумя группами: основной штурмовой, в которую входили Воины, Колдун и Хакерша, и дублирующей — с заднего входа. Таким образом, отрезали противнику возможность спастись бегством.

Штурмовики по-тихой добрались помещения, где находились Обжоры, и замерли, ожидая команды.

Я тоже вывел свою группу туда же. Огляделся.

Дефекты, в большинстве своем, спали. Вповалку, как животные, в которых они, собственно говоря, и превратились. Спутанные волосы, окровавленные лица и руки, грязная одежда. Даже гадили они здесь же — вонь стояла, хоть топор вешай!

Она-то и разбудила воспоминания о моих первых днях после превращения в Ликвидатора. Когда я исследовал свою квартиру и не мог понять, как умудрился превратится в бомжа всего за пару недель.

Вот только, моя человеческая сторона смогла побороть и функцию, и животное начало. А для этих бедолаг пути назад уже не было. Если они хотя бы пару недель пробыли в таком качестве, то выход только один — смерть.

Некоторое время я впитывал в себя обстановку, ища Матку по внешним признакам, другим способом ее обнаружить было нельзя. Нашел ее не сразу — она, точнее он, лежал за колонной, в окружении пятерки "стариков". Эти отличались от "свежаков" более опрятной одеждой, чистыми лицами, и еще тем, что разговаривали друг с другом.

Перебрасывались односложными фразами, но общались! Как люди, блин!

— Этих первыми. — пометил я шесть целей. — Йонду, по седому мужику работай, это Матка. И без позерства. Лучше даже сразу несколько снарядов вгони, на верочку.

— Поняла.

— По команде, не раньше!

— Да поняла я, поняла!

— Колдун, начинай свою песню.

— Ок.

Игнат тут же затянул что-то, что можно было принять за горловое пение каких-нибудь малых северных народов.

Однотонное, заунывное, от которого даже у нас немного кровь в жилах стыла. Но работал не звук, а псионическое воздействие. Пение лишь позволяло нашему дебаферу настроится на нужную волну.

Когда спящие стали дергаться во сне, преследуемые какими-то своими личными кошмарами, а бодрствующие "старики" — сбиваться поближе друг к другу, я отдал приказ к началу операции. Матка тут же дернулась, словив сразу три болта в тело: голова, горло, грудь.