Рысюхин, налейте для храбрости!

Пользуясь небольшой паузой до следующего гостя (там что-то со шлейфом платья случилось вроде бы), тихонько спросил у Маши:

– Он специально хотел меня, нас с тобой, оскорбить – или просто идиот? Он что вообще нёс?!

– Он самовлюблённый и самоуверенный болван. Похоже, решил, что ты вошёл в наш род.

– Он серебро от адаманта на вид не различает?!

Ответить Маша мне не успела, подошли следующие гости – начальник Мурлыкина в чине, равном бригадиру[1] и в двух годах от пенсии.

Когда все были встречены и поприветствованы, мы вернулись к обсуждению шурина и его поведения.

– Он скорее всего на перстни вообще не смотрел. Боря, если себе что-то придумал, как оно должно быть – фактами уже не интересуется, считает, что сам знает, «как оно на самом деле», а кто говорит другое – или врёт, или «ничего не понимает». Пи этом считает себя вторым в семье, после отца – на папу замахиваться не рискует пока, а деда считает декоративной фигурой. Сколько я от него натерпелась…

– Если будет просто дурость свою проявлять – то можно и потерпеть.

Если же она будет оскорбительна для нашего с тобой рода, да при свидетелях – я просто вынужден буду принять меры, ты же это понимаешь? Строго говоря, он УЖЕ наплёл достаточно, чтобы потребовать от него как минимум извинений – не будь он родственником?

Маша ойкнула, сказала:

– Подожди минутку, я сейчас папу предупрежу.

Она подошла к родителям, я в это время старательно поправлял галстук и запонки перед зеркалом. После минутного, не более, разговора тесть беззвучно ругнулся и ушёл в зал, кого-то (точнее, кое-кого) высматривая.

Я взял жену под руку и повёл к нашему месту во главе стола.

– Папа сказал, что Бориса успокоит, проблем от него не будет.

– Хорошо бы. Кстати, а где его жена?

– Эта курица? Где поставил – там и стоит. Он себе под свой характер нашёл очень послушную, хоть и не особо умную девицу с имением в приданом, где никто ему не мешает изображать большого барина. У его клуши право голоса только в общении с прислугой.

– Сурово. Представляю, как они с Васькой цапались, у неё характер не такой, чтоб просто подчиняться.

Маша неожиданно развеселилась.

– О, нет, там всё было интереснее! Васька все его рассуждения выслушивала, со всем соглашалась, а потом выдала что-то типа: «Ты прав, братик, почти во всём, у тебя только одна ошибка. Главной в семье должна быть я, как последняя из наследниц, при рождении и воспитании которой родители учли все ошибки, сделанные на ранних, пробных наследниках».