Рысюхин, налейте для храбрости!

У меня же после целого дня занятия бюрократией, казалось, все извилины слиплись, и хотелось только тишины и покоя, так что я если и выражал интерес, то явно невпопад, а при входе в дом просто взмолился в голос, с просьбой отложить это всё назавтра, и, желательно – в сокращённом виде, одни только выводы, без подробностей о том, кто как на кого посмотрел в магазине. В ответ Маша обиделась, что мне, видите ли, не интересны её интересы и заботы, а она старается для нас обоих, и что что-то там ещё – я так задолбался, простите за выражение, что даже не до конца воспринял все обиды.

Хорошо хоть хватило ума не просить составить список и также предъявить его завтра.

Странно, что я настолько вымотался, вроде как работы было не так уж намного больше, чем в Могилёве. Может, дело в том, что я уже привык к тамошним правилам, а здесь они ненамного, но отличались, и требовалось всё время помнить об этих отличиях? А стоило забыть – и нужно было переделывать когда лист, а когда и несколько. Или в отсутствии уже привычной моральной поддержки от коллектива? Так или иначе, я лёг и уснул даже без ужина.

Утром Маша, отводя глаза и косясь на Варвару Матвеевну, извинилась за вчерашнюю несдержанность, я, в свою очередь, извинился за невнимательность. После нескольких минут лёгкой скованности разговор за столом потёк своим чередом, а потом, когда речь зашла о вчерашнем рейде… В общем, только напоминание о том, что в Курганах меня ждёт разобранный ректификатор заставило женщин приостановить атаку, которую моя супруга продолжила уже в фургоне.

Жуткая куча мелких деталей, ненужных подробностей и отвлечённых рассуждений, из которых я так и не понял главное: что и где она будет заказывать, и будет ли делать это в принципе. Вечером спрошу, в компании с Беляковой, а пока – пора на завод, делать ремонт и модернизацию второй ректификационной колонны из трёх. А ещё есть большой перегонный куб, промышленный, большой экспериментальный, на пять вёдер браги, и малый, на ведро. По планам сегодня и завтра – две колонны, потом опять поездка в Минск и ещё день на все кубы. Это планы, причём не учитывающие работ по дому, затеянных Муркой, и обязательного визита на изнанку. На этот раз я хочу побыть там подольше и ознакомиться с ситуацией как можно подробнее.

На входе на завод меня ждал возбуждённый и измотанный Алесь Кудрин, рядом с которым стоял незнакомый мне дядька, примерно того же роста, но в возрасте лет пятидесяти и с лысиной на три четверти головы. Думаю, это его отец-пасечник.