Мастер печатей. Том 2

- Мне всегда было запрещено сюда входить, поэтому, это единственное помещение, где я никогда не был, - тихо проговорил он. – Но я без вашего позволения не зайду сюда больше, - серьезно посмотрел он на меня. Через мгновение кристалл внутри его груди ярко засиял и поменял свой цвет на синий. Игнат отвернулся и положил руки к стене, по которой начали пробегать синие огоньки такого же цвета, каким стал макр в его груди.

Ну что же, пора начинать и мне. Закрыв глаза, я замкнул контур второй части основы печати распыления, которая была готова еще в допросной поместья.

Первую я тогда привязал сразу к душе Ужинцева. Так что теперь, мне оставалось лишь активировать заклинание и сделать скорбное лицо, когда доложат о том, что моя цель умерла. Печать взлетела под потолок и, приняв вид исписанного рунами многоугольника, озарила комнату ярким красным светом. Настенные светильники несколько раз мигнули и погасли, а энергия из макров, которыми они были подпитаны, впиталась тонкими нитями в центр сияющей фигуры, насыщая ее самостоятельно без моей помощи. Неожиданно печать ярко вспыхнула, а пол подо мной едва ощутимо тряхнуло.

- Это не я, - раздался напряженный голос духа, после чего я почувствовал, что связь с основой печати, оставленной на Ужинцеве, начала разрываться, словно она удалялась от меня резким движением и на очень большой скорости.

- Ах ты сволочь, не уйдешь, - прошипел я, подозревая, что объект моей охоты хочет смыться при помощи свитка перемещения. Но свиток не телепортировал мгновенно, а сначала перемещал в какое-то подпространство.

Так что, у меня еще было немного времени, чтобы завершить начатое.

Магия жизни хлынула из рук, уже довольно привычным способом преобразовываясь и концентрируясь в артефактах. Когда ее собралось необходимое количество, я замкнул печать, погружая комнату в непроглядный полумрак, несмотря на ярко засиявшую печать надо мной. Черный дым начал заволакивать комнату, от которого невозможно было вздохнуть. Голова закружилась, а перед глазами встала серая пелена.

Около минуты ничего не происходило. Слабость накатывала толчками. Я чувствовал, как связь с основой трещит и грозить лопнуть, отпустив графа живым. Через боль в сдавливающей тьмой грудной клетке, я с трудом сделал вдох и выпустил фиолетовый огонь, через кольца напитывая печать еще сильнее. Может это и рискованно, но я не отступлю, второго шанса может и не быть.

- Да сдохни ты уже, - прошипел я, вкладывая в кольца больше половины имеющегося резерва.