Бард 7

К тому же казнь ее будет законной, но тогда род Бутурлиных официально пресечется. Император ничего, конечно, сделать не сможет, но зачем лишний раз его злить? А при живой Ксении формально род будет существовать. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

— И ты хочешь сказать, что твоя сестра добровольно пойдет рабыней ко мне? — я не скрывал своего ехидства.

Нет, сама идея в принципе была неплохой. И на самом деле очень удачным выходом из ситуации. В очередной раз я был в шоке от местных законов, в которых всеми путями пытались завуалировать существующее в империи рабство.

Но чтобы аристократка, когда-то бывшая невестой наследного принца, сама согласилась стать рабыней своего злейшего врага… это не укладывалось в голове.

— Я знаю Ксению, — как-то невесело улыбнулась Ира, — если поставить перед ней выбор: смерть или рабство, она выберет рабство.

— А нужно ли нам такое? — тем не менее скептицизм меня не покидал. — Пусть на ней и будет рабский ошейник, она сделать мне и вам ничего не сможет, но это все равно, на мой взгляд, опасно…

— Нет, Саша, — возразила мне жена, — здесь немного другая ситуация, чем, например, с Ариэль или Зиной.

Те способны на любой поступок… Ксения нет. Она трусиха. И чтобы сохранить свою жизнь, будет делать что угодно…

— Поверю тебе, — хмыкнул я, — но, я так понимаю, теперь надо спросить у самой Ксении?

— Да, — кивнула явно довольная тем, что убедила меня, Ирина, — и ехать к Суворову. И чем раньше тем лучше. Думаю, он давно нас ждет. Поверь, этот пройдоха точно переживает, почему мы сейчас не у него.

И уж про Ксению ему точно известно.

— А ты что думаешь? — поинтересовался я у непривычно тихой Уны. — Какая-то ты подозрительно спокойная.

— Это почему подозрительно? — притворно возмутилась та. — Я просто спокойная. А Ира все правильно говорит.

— Ну пошли тогда, чего ждем? — усмехнулся я, и мы вчетвером покинули кабинет.

Небольшая тюрьма находилась в подвальном помещении левого крыла дворца. Отослав местного тюремщика, бородатого сурового мужика по имени Силантий 22 уровня ждать нас у входа вместе с тюремной охраной, мы направились по коридору к нашей цели.

Лучшая камера по словам Иры, на мой взгляд, была явно далека от «лучшей» в моем понимании. Каменный кубрик метров десять квадратных, с соломой на полу и дырой отхожего места в углу, отгороженный от коридора решеткой из толстых, слегка проржавевших металлических прутьев. Собственно, это была единственная камера, занятая во всей тюрьме.