Мир узлов

Не могу сказать, что его вид был внушительным с точки зрения мужской красоты. По земным меркам он выглядел упитанным молодым человеком с весьма обширной талией, густой бородой, но мускулистыми руками.

Детская память точно не запомнила, какой титул упоминал гость, когда шла суть об отказе от такового. Но собеседник тогда весьма обрадовался, но не обращался к отцу как к лицу с королевской родословной. Может барон? Или виконт? Ладно, не суть. Тут вообще могут быть титулы с другими названиями. Ровно так, как я переименовал сам для себя единицы измерения времени, если что табель с титулами постигнет та же участь.

Насколько я помню, кашей нас кормили в обед. Весьма непривычно для русской души. На завтрак было овощное пюре, перетёртое с каким-то мясом. Сейчас же будут пироги с творогом, местный молочный напиток прошедший скисание, и мелко нарезанный фрукт, «полезный при режущихся зубках» – цитата по служанке. Только молочный набор уже весьма велик, а кормят этим фруктом до сих пор.

Братец начал кочевряжиться:

– Не хочу! Не вкусно! Хочу сладости!

Забавно, только последние два слова он произнёс на языке, понятном окружающим. Остальное для матушки было примерно понятно, но придумано мной и братом, когда мы были меньше. И было больше похоже на крики или всхлипы.

Я же спокойно кушал. После «вкуса смерти», осознания перерождения, «радостных» догонялок с братцем и прекрасного сна я был голоден. А еда была великолепна. Чувствую, что я могу пойти в папу фигурой на таких харчах.

Упомянув родителя, я взглянул на то, что кушал он. Голова какого-то животного, фаршированная крупой. Бадейка соуса. И цель Рифа – пирог с ягодами. Мне же хватит и творожного варианта выпечки.

При этом кушал папа с аппетитом, а на него восторженным взглядом смотрела матушка.

И всё сопровождала музыка «грустная песнь Рифа о жадности взрослых и вкусном ароматном пироге».

Покушал и заметил, что на улице потемнело. Я попытался выйти из дома и посмотреть на небо.

Но меня схватила здоровенная рука конюха, который как раз входил в дом.

– Э нет, парнишка. Риф тебе мало того, как досталось за конюшню?

– Да, было больно, отпустите меня, я одумался! – на всякий случай не стал поправлять мужчину, и быстро вернулся за стол. Максимально притворяясь, что я тут уже давно и клюю носом в стол.

Риф же, не зная подставы, и какое-то время, сидя обиженно под столом, стал крайним.

– Горн, твой мелкий пытался выйти из дома.