Райдзин. Проект "Цербер"

Осознавая и вспоминая все, что видел в бреду, удивлялся как вообще мне такое могло в голову прийти, из каких глубин сознания такая картинка родилась?

Появится в чужом теле, какого-то парня… как там странный незнакомец сказал? В голове вдруг довольно четко прозвучал воспоминанием голос: «Не какого-то парня, а Дмитрия Новицкого, юноши шестнадцати лет отроду. Запомни это имя, потому что оно теперь твое». Да, мне бы еще кто отсыпал такого, после которого…

Так-так-так, стоп. А меня-то как зовут?

Второй раз, как и ранее в бреду на поляне ритуала, меня догнало осознание: о себе в памяти пустота.

Причем об окружающем мире все помню, даже курс юаня в обменном пункте. До мелочей, вообще все – взять хоть воспоминание, что Франция со счетом «3:0» победила Бразилию в финале Чемпионата мира в девяносто восьмом году. Да даже анекдот про нюанс и эмпирический метод помню.

На лбу выступил холодный пот.

Шок от потери памяти оказался невероятно силен, но он постепенно отступил перед другим желанием. Которое постепенно становилось главным и всепоглощающим: это было желание посетить туалет.

Немаловажным фактором возникшей потребности, как понимаю, была стойка-штатив капельницы рядом с моей кроватью. Там сейчас, в предназначенных держателях, видел сразу три пустые банки, содержимое которых явно недавно было в меня влито.

«А это вообще как?!» – неприятно удивился я, понимая что последняя третья банка закончилась, а иголку из руки вынуть так никто и не удосужился. Чувствую неприятное жжение в вене – игла еще там.

Чуть приподнял голову – лежу на кровати, руки поверх одеяла. Непривычно тонкие руки, подростковые.

Не мое. Это не мои руки.

– Да вы нахрен шутите! – не удержался я от комментария.

Пошевелил рукой. Не мое, но шевелится.

– Да нет, да ну нет, да ну как так-то? – у меня просто не находилось слов.

«Запомни это имя, потому что оно теперь твое».

Повернулся чуть-чуть, с трудом приподнялся. Тело слушалось с трудом, приходилось преодолевать болезненную слабость. Скинул с кровати ноги и чуть не упал, оттого что в глазах помутилось.

Переждал, пока отойдет слабость, отклеил пластырь и достал из вены иглу капельницы. На автомате согнул руку, чтобы кровь не текла.

В туалет хотелось все более нестерпимо, поэтому все также с трудом преодолевая слабость, поднялся. Осмотрелся. В палате четыре койки, но занята только одна – моя. Остальные пустые, без постельного белья. На мне просторная синяя больничная одежда. Тумбочка – пустая, в ней вообще ничего.