Райдзин. Проект "Цербер"

Кислород вновь поступал в полном объеме, снова вдыхал полной грудью.

– Ты уже можешь открыть глаза.

Женский голос раздался удивительно четко, причем полностью отсекая сиплые звуки дыхания. Прилепленная к лицу маска, частично закрывающая и уши, сработала как активные наушники.

Голос кстати красивый. Женственный, чувственный; но при этом крайне неприятный. Странное ощущение – как будто вместе со словами чужая воля под кожу залезает.

И еще от этого голоса у меня снова «шерсть на загривке дыбом встала». Но лишь на короткое мгновение – маска сразу же отреагировала на проснувшееся предчувствие, вообще на несколько секунд отрубив мне подачу кислорода.

Прямо на вдохе. Крайне неприятное ощущение, концентрацию мигом сбивает.

Глаза я, кстати, так и не открыл до сих пор.

– Дмитрий, ну хватит уже. Я ведь давно поняла, что ты очнулся.

Открыл все же глаза, сощурившись от яркого света. Надо же, а недавно меня слепили, неудобств не доставляло. Тоже маска-намордник работает? Похоже на то.

Около минуты потратил, чтобы проморгаться.

Когда глаза от белого слепящего света перестали жечь и слезиться, присмотрелся. Нахожусь в большой комнате, в которой кроме моего стула – ни одного предмета мебели. Ровный бетонный пол под ногами, грубая каменная кладка стен. Окон нет, совсем – подвал, похоже.

Сижу на стуле. По пояс голый, на мне только синие штаны больничной робы. Передо мной женщина, удивительно молодая и красивая для окружающей картины. Лет двадцать пять, не больше, а то и моложе. Ни грамма косметики, светлые волосы стянуты в тугой хвост.

Лицо красивое, благородных черт я бы даже сказал. Выделяются глаза – радужка нечеловеческая, с внутренним отблеском фиолетового магического сияния. Почти как у Марии, только без вкраплений лилового.

Фигура у незнакомки приметная, стати выделяющиеся – стянутые серым мундиром без знаков различий. Высокие кавалерийские сапоги, черная портупея разделяющая грудь наискось. Еще нашивку бы ей на плечо с угловатым немецким орлом – и молодая дознавательница будет выглядеть точь-в-точь как с картинки застенков Гестапо или Абвера.

К тому же антураж камеры соответствующий.

Так, что-то меня еще волнует, зудит непониманием. Вот, понял: свет вокруг неестественный, призрачный. Причем его источник не лампа – а, надо же, небольшой едва колышущийся шар над плечом собирающейся допрашивать меня женщины.

– Как будешь оправдываться? – уперся в меня взгляд странных фиолетовых глаз.

Мысли в голове заметались в попытке найти достойный ответ на вопрос.