Псимаг-2 - Хоровод Невест

- Не волнуйся, тебе оно понравится! Это не какая-нибудь кислятина, которую ты пробовал — это одна из лучших марок в мире! Доршильды всякую дрянь не пьют!

Лайза и дальше бы расхваливала своё шампанское, но тут дверь открылась и вошла Мари, неся два бокала на подносе. Она молча подошла к ним, и Лайза тут же схватила один, сказав:

-         А теперь тост! За то, чтобы твоё пребывание в студенческом совете было незабываемым!

Она подняла руку с бокалом и Сергею ничего не оставалось, как взять оставшийся на подносе бокал и чокнуться с Лайзой.

            Мисс Доршильд очаровательно улыбнулась Сергею, и выпила свой бокал почти до дна. Сергей немного помедлил, понюхал содержимое, потом поболтал его немного, и наконец тоже сделал пару глотков.

            Шампанское и правда оказалось хорошим. Оно мягко ухнуло в его желудок, растекаясь по телу приятным теплом.

            Что было дальше Сергей вспоминал с трудом.

Кажется они ещё за что-то выпили, затем Лайза  придвинулась к нему ближе и стала гладить его по ноге. Ему стало жарко и он расстегнул форменный китель. Лайза тут же переместила свою руку на его грудь и сказала что-то вроде:

-         Какие у тебя сильные мышцы, котик! Я хочу на них посмотреть!

Она стала сноровисто расстёгивать его рубашку и почти сразу запустила руку внутрь.

            Затем Лайза села к нему на колени и попыталась поцеловать его в губы.

            Сергей очнулся от боли, синяки на его ногах ужасно заныли. Он помотал головой приходя в себя и одновременно уворачиваясь от губ Лайзы.

-         Ну, котик! Хватит со мной играть! Это меня слишком заводит! - проговорила та обиженным тоном, забираясь в его штаны.

-         Лайза, хватит! - воскликнул Сергей слегка придушенно.

- Хватит!!!

-         Котик, не дёргайся. Тебе ведь приятно, не отпирайся!

Лайза продолжила своё дело несмотря на слабые протесты Сергея.

            Он обречённо уставился в угол комнаты. Спихнуть Лайзу с себя не удавалось никак, и не так уж ему это не нравилось, а даже наоборот.

            Ему было стыдно, стыдно за свою слабость.