Стиратель

Хотел спасти человеку душу, а вызвал банальный истерический приступ. Верно древние говорили: «Врач, исцелись сам».

***

Моя смена закончилась десять минут назад. Заполняю последнюю историю болезни, когда в ординаторскую вбегает запыхавшаяся Света:

– Михал Лексаныч, пациента перевели из хирургии! В третьей палате.

– У меня на сегодня всё, – отвечаю, не отрываясь от бумаг. – Сейчас Пархоменко заступит на дежурство, он и оформит.

В последние две недели наслаждаюсь стандартным рабочим графиком, без переработок, сверхурочных и «неожиданных замен, пожалуйста, только сегодня».

Это ощутимо пошло мне на пользу: ушли головокружение и слабость в коленях, перед глазами перестали мигать черные точки. Я стал нормально спать и с аппетитом есть. Пациентов у меня теперь меньше, но зато каждому уделяю максимум внимания – как обычными медицинскими методами, так и вновь открытыми.

– Ну, пожалуйста, Михал Алексаныч, посмотрите этого больного, – не унимается Света. Замечаю, что прекрасные глаза переполнены слезами.

– Там перелом шейного отдела позвоночника, только прооперировали, состояние тяжелое…

– Что такое, Светочка? Родственник, что ли, кого-то из наших?

– Да нет, не в этом дело… Просто… Мальчик совсем, шестнадцать лет. Переходил улицу на зеленый, и какая-то сволочь его сбила.

Отрываюсь от бумаг, внимательно смотрю на сестричку. Вообще у медиков быстро вырабатывается профессиональное равнодушие к пациентам и их бедам, и Света не была исключением. Иначе на нашей работе не выжить – если каждую трагедию принимать близко к сердцу, недолго до выгорания и нервного срыва.

Но и на старуху бывает проруха, иногда даже прожженный циник возьмет да и проникнется судьбой какого-то пациента. Хорошие отношения со Светой мне дороги, просит она о чем-то редко, можно, в виде исключения разок пойти ей навстречу… Тем более что в последние дни не перегревался, чувствую себя хорошо, могу, пожалуй, занырнуть в Тень без ущерба для себя. Разочек.

Автократыч после того разговора сделался сама любезность, да и Пархоменко не лезет больше со своим панибратством, работает вполне приемлемо.

Он вообще-то неплохой хирург, когда не разгильдяйствует.

– Пожалуйста, Михаил Александрович, – Света подошла к столу вплотную, взяла мою руку в свои. – Знаете же, наверно, что о вас говорят… У вас ведь… сила какая-то, да? Эти, ну… экстрасенсорные способности?

Сначала довожу её до смущения долгим скептическим взглядом – назову его отрезвляющим, – удручённо вздыхаю.