Стиратель

Если бы не знал, что они тут чуть ли не голодают, не оценил бы, насколько это щедрый дар.

– Да благословит тебя Сет, – говорит она и убегает, прежде чем успеваю хоть что-то спросить.

***

Три-четыре дня пешего пути – сколько же это в километрах? Тащиться на своих двоих чертовски не хочется, но вариантов нет. Ладно, надо хотя бы начать движение, а там, может, подвернется какая попутка…

Дорога узкая, извилистая, глубокие колеи заполнены густой грязью. Хорошо еще, дождей давно не было.

Приходится все время смотреть под ноги, чтобы не вступить в лепешку – лошади, очевидно, сбрасывают «переработанное топливо» прямо на дорогу, и никто не удосуживается его убрать. Оттого как-то не до любования красотами природы, да и она тут несколько однообразна, надо признать.

Прохожу три хутора, похожих на тот, где пытался заработать на жизнь, и две деревеньки побольше. Не останавливаюсь – довольно с меня деловых коммуникаций с деревенщиной. В другой раз буду иметь дело только с людьми разумными, образованными по возможности, которые понимают, что такое долгосрочная выгода и как ее можно получить при помощи квалифицированного медика.

Дорога сливается сперва с одной, потом с другой и наконец вливается в широкий тракт. Начинает темнеть. Прикидываю, где остановиться на ночь – собрать лежанку из веток или все-таки попроситься куда-нибудь на ночлег в обмен на исцеление-другое? Хорошо хоть голод мне не грозит сегодня-завтра – в собранном доброй последовательницей этого, кем бы он ни был, Сета узелке не только хлеб, но и брусочек довольно вкусного пресного сыра.

Различаю впереди то, что сперва показалось мне воротами; но кому понадобилось возводить ворота посреди чиста поля? Подхожу ближе и понимаю, что это виселица. На ней болтаются три тела. Во время учебы мне много раз доводилось иметь дело с трупами, в том числе не особо свежими, но сейчас с трудом сдерживаю рвотный позыв.

На шеях повешенных болтаются таблички.

Надо же, грамотные люди их убивали… да и сам я, оказывается, грамотный, потому что без проблем разбираю надписи – приходится только прищуриться, потому что уже довольно темно. «Грабил честных крестьян». «Не платил подати». «Поклонялся Сету».

Ускоряю шаг. Хочется заночевать как можно дальше от этой инсталляции.

Сзади доносится конское ржание. Оборачиваюсь – меня догоняет карета, запряженная шестеркой лошадей.