Метаморф в Стране Советов

Скажите мне, с чего конкретно вы хотели бы начать приобщение к культуре, и я подберу вам соответствующую литературу.

– Ну, то-то! Давно бы так! – оживилась компания, а её главарь, жестом укротив гам, веско заявил:

– Дай нам самое просвещающее!

– Здесь всё просвещающее, – парировала Виктория, – в той или иной области знаний.

– Нам в области не надо! – крикнул матрос. – Нам тут надо! И чтоб соответствовало моменту!

– Политическому моменту, хотите Вы сказать? – искры в глазах девушки свидетельствовали о том, что она опасно приблизилась к границе своего терпения, – То есть, полагаю, Вы желаете познакомиться с трудами основоположников коммунизма? Могу предложить сочинения товарища Ленина.

Или вас больше интересует Маркс?

Швондер-Шариков завис. Его шпана тоже притихла: вслух, при свидетелях заявить о том, что не интересуется творчеством Владимира Ильича, никто не торопился. «Один-один!» – подумал я, мысленно поаплодировал Виктории и продолжил конспектировать:

«В текущем виде Система (версии 1480 Н.

Э.), если обобщить, имеет ряд ключевых функций:

*1* Система позволяет собирать энергию для своего развития из окружающей среды и от поверженных врагов».

– Ха! – ступор главного бузотёра длился недолго, – до этого нам ещё окультуриваться и окультуриваться! Дай-ка нам лучше это… – он защёлкал пальцами, и мне показалось, что сейчас будет произнесено «Переписку Энгельса с этим… как его, чёрта… Каутским!» – но нет. На выручку главарю пришли приятели: ярко жестикулируя, они принялись наперебой объяснять:

– Такое дай, чтоб ух!

– Мощное самое!

– Шоб понятное, и до самых печёнок!

– И шоб душа, понимаешь, развернулась, как… как…

– Как рэволюционное знамя, – резюмировал Швондер-Шариков, цыкнув зубом.

Виктория повела бровью:

– Видимо, вас интересует современная поэзия. Маяковский, думаю, подойдёт. Садитесь за столы. Сейчас я принесу вам книги. И всё-таки очень вас попрошу соблюдать тишину.

– Столы – это хорошо, это приемлемо, – главный преградил дорогу Виктории. – А вот с тишиной я что-то всё же не понимаю.

Тишина ведь она когда нужна? Ночью! В темноте! Во мраке! Или когда такое задумал, за что по головке не гладят. Разве мы что такое задумали? А, ребята? – дружный гул отрицания был ему ответом, – Нет! Мы желаем ПРО-СВЕЩАТЬСЯ! К свету стремимся, пойми ж ты, баришня! А при свете надо говорить в полный голос! Так ли?

Эх, этот раунд Виктория явно проиграла. Перехватив инициативу, Швондер-Шариков принялся громко командовать.