Самозванец из Гессена

Слушая гневные крики, принял, как мне показалось, единственное правильное решение. Прижал девушку к стене и крепко поцеловал. Вначале она пыталась отбиваться, но против меня зафиксированный противник в два раза меньше весом ничего особенного противопоставить не может. Потом Анна вдруг расслабилась и с жаром стала отвечать на поцелуй. Я даже поплыл от удовольствия…

И тут же поплатился!

Резкая боль в прокушенной губе вернула в действительность. А Анька, вцепившись бультерьером, продолжила сжимать свои острые зубки.

Пришлось, чтобы освободиться, сжать её горло и перекрыть кислород, чтобы эта начинающая людоедка разжала челюсти.

- Очень страстно, - прокомментировал я, не обращая внимания на льющуюся кровь из прокушенной губы. - Представляю, что в постели устроить можешь. Пожалуй, стоит ещё один засовчик на двери своей спальни поставить.

- Я сама их с другой стороны гвоздями заколочу! Пошёл вон! И ближе, чем на километр ко мне не приближайся, ублюдок!

Не стал дальше искушать судьбу.

А то ещё заклинаниями кидаться начнёт или за меч схватится.

Идея о совместной вечеринке мне теперь тоже не казалась хорошей. Тут не только гипотетических врагов опасаться стоит, но и эту неадекватную подругу тоже.

- Смелое, но опрометчивое решение, - ехидно прокомментировала Юлия, стоявшая в коридоре, скрестив руки у груди. - Пойдём-ка, герой-любовничек, ко мне, пока губищу не разнесло окончательно. У меня мазь хорошая есть.

Глава 16

То, чего я так и ждал, и слегка побаивался, наконец-то настало.

Празднование получения Печати и путёвки в самостоятельную жизнь должно случиться сегодня вечером. В самом “правильном” клубе Петербурга сегодня собираются свежеиспечённые Мастера, чтобы залихватской попойкой заявить о себе.

Почему я так ждал этого момента? Потому что ещё никогда в этом мире не выходил нормально в люди. Вначале почти тюремная жизнь у Меринбергов, а потом бегство и состояние эмигранта, которого приютило проклятое семейство Достоевских, не давали мне носа высунуть не то что в модный ночной клуб, но даже в мало-мальски приличное кафе.

Сегодня будет ещё один экзамен. Мой личный. Который покажет, насколько я стал частью этого мира.

Почему боялся? Нет, не потому, что опасался провала. Всё будет хорошо, пусть и с оговорками. Виновата Анна. После того травматичного поцелуя она практически не выходила из своей комнаты. Явно продолжает злиться.