Мастер проклятий. Защитник

Сообщил, что скоро прибывает куча родных и близких, которые просто жаждут познакомиться с найденным родственником, потребовал, чтобы я непременно выполнял все рекомендации доктора Кастула, и уж точно не вздумал вставать, пока рана не начнет заживать, и вообще порекомендовал отдыхать и думать о хорошем, после чего удалился, оставив меня недоумевать.

***

- Чего это ты так с парнем, глава? – спросил доминус Флавий, когда они вышли из покоев племянника.

- Ты о чем? – удивился Маркус.

- Ну, он вроде как оказал нам большую услугу, а ты так демонстративно отстранил его от участия в этом деле.

Вообще-то это мне положено ему не доверять!

- А ты его видел? – остро взглянул на начальника охраны глава. – Парню девятнадцать лет, а у него уже все тело в шрамах. Непонятно, как он вообще живой. Он голодал выживал в неблагонадежных кварталах, потом этот лагерь, смерть родителей, война на севере Ишпаны. Девятнадцать лет! Ему бы за девчонками бегать, с друзьями попойки устраивать, а не это все.

Нет уж. Никаких шпионских игр и политики. Найму учителей, чтобы подтянуть знания – судя по речи, мальчик и так достаточно образован, но нужно убедиться. Помогу ему поступить в университет. Детства у него не было, так хоть нормальную юность ему обеспечу. Ну, папаша, если бы я только мог – воскресил бы и прибил заново. Старый дурак!

Доминус Флавий даже приостановился, чтобы недоуменно посмотреть на главу семьи.

- Что ты на меня так смотришь?

- Удивляюсь. Ты в глаза-то этому мальчишке смотрел? Да у меня не все солдаты после африканского похода такими были.

Я даже представить себе боюсь, сколько крови на парне, своей и чужой. Нет у него юности, и не будет больше никогда. Спокойная жизнь – да, нужна. Очень нужна. Но лучше бы ты не пытался засунуть его в детские пеленки. Не выйдет из этого ничего хорошего.

- А это уж ты сам позволь мне решать, что лучше для моего племянника! – возмутился доминус Маркус. – Крови на нем много, тоже мне! Ничего, отмоем как-нибудь.

***

Когда Кера в лицах пересказала мне содержимое разговора дяди и главного охранника, я потерял сознание. Ничего удивительного – хохотать с дыркой в груди глупо и опасно, но я просто не удержался. Вот дядя дает... Очнувшись, дал себе слово поберечься, пока не приду в себя, и следующие три дня дисциплинированно выполнял собственную клятву. На удивление, мне в самом деле становилось лучше, и рана заживала значительно быстрее, чем в первый раз.