Смутное время

Еще одной странностью этой станции было то, что абсолютно у всего персонала было одинаковое отчество — Петрович, Петровна, такое ощущение, что у все у них один отец и все они братья и сестры! Но каких только совпадений не бывает, и одинаковое отчество у всех на бейджах, это ли не шутка Вселенной?

В редкие моменты моего пребывания в незамутненном обезболивающими сознании мне рассказали для чего я был нужен им, Александр Петрович и рассказал, а я и не поверил, да и сейчас не сильно верю, но какая уже мне разница, назвался груздем — полезай в Машину, да и не выпустят меня уже отсюда, слишком многое я видел, и еще больше узнал.

Им проще отключить меня от аппаратуры, поддерживающей мою жизнь, и просто подождать естественной смерти!

А на станции №4 хотели, не много не мало, отправить меня в прошлое, подселить мое сознание в реципиента, жившего очень давно, да посмотреть как я буду выкручиваться, выживая в инородной для меня среде. Хоть Александр Петрович и утверждал, что путешествия во времени не возможны, и то, что я попаду в прошлое не моего родного мира, а параллельной вселенной, но для меня это сути не меняло! Прошлое оно и в Африке прошлое!

Судя по всему про удачные случаи излечения от рака Николай Петрович мне соврал, да и бог с ним! Перенос обычно проходил успешно, Машина, а именно так и всегда с придыханием и с большой буквы, называли аппарат для переноса сознания, подыскивала оптимальный сосуд для подселения нового разума, поселяла его и дальше просто отслеживала жизненный цикл вселенца.

На большее пока не хватало мощностей, но определить жив или же мертв путешественник можно было всегда. Самый успешный переселенец в прошлое прожил всего четыре года, а самые неудачливые и пары часов не просуществовали под новым для них небом. Но для меня и четыре года это невероятно большой срок, да что там, я и на месяц новой жизни согласен, тем более реципиент всегда молодой организм пяти — шести лет от роду, а не такая старая развалина как я!

Во взрослого вселиться тоже можно, но это уже сложнее, нужен реципиент с чистым сознанием, то есть дурачок или только что умерший, а ребенок — читая и очень объемная книга, куда можно без проблем записать новое сознание.

Александр Петрович самый оптимистичный оптимист из всех оптимистов, которых я когда-либо видел, вот он и списывает все неудачи на то, что детская смертность всегда была высока, вот и не выживают подселенцы! Не хватает им ни медицинского обслуживания, ни качественной пищи, вот и мрут.