Книга первая. Опала на поводке

Одна из граней бытия аристократом – умение определять, к кому как относиться. Идеальным способом взаимодействия с жуликом-неудачником для меня было пустить ему пулю в живот, а затем легонько толкнуть шокированное тело, дабы то улетело в пенные буруны, оставляемые винтами «Кристины». Капитан Лирм заслуживал совершенно иного отношения. Принадлежность к военным, чертовски долгая выслуга лет, должность капитана не какого-нибудь заштатного крейсера, патрулирующего морские пути, а такого чудовища, как океанический межконтинентальный корабль, представляющий из себя натуральный плавучий город.

Относиться к подобному индивидууму следовало с максимальным возможным уважением.

– Сэр, мне нет пятнадцати лет. Сэр, – отчеканил я, заставив морского волка удивленно моргнуть, – Семейные обстоятельства.

Присутствующие в шоке переглянулись. Скажи я, что являюсь на самом деле бабушкой Его Величества Генриха Двенадцатого, прозванного Умеренным, удивления было бы меньше. Аристократический Кодекс принят почти всеми странами мира, его общие положения знают даже простолюдины.

Одно из основных – дети дворян, не достигшие совершеннолетия, которое у них в пятнадцать лет, не приобщены ни к каким делам рода, включая политику. Читаю по глазам присутствующих проступающую уверенность, что я проник на борт нелегально. Неприятно, придется опять разбрасываться информацией. Чертов жулик.

– Не утруждайте себя подозрениями, капитан. Я четвертый сын, – говорю я безо всякого желания.

Лица окружающих пытаются разгладиться, но терпят неудачу.

Пусть их, информации достаточно, чтобы следствие было прекращено. Свидетели, как здоровяк схватил меня за плечо, вот стоят, глазами хлопают. Капитан все прекрасно понимает, но просто так сдаваться не хочет.

– Пусть даже вы, сэр Алистер, и четвертый сын, – выделяет он голосом мое место в иерархии, – Но неужели вы не могли применить свои особые возможности, чтобы решить конфликт менее кроваво, нежели чем через пулю из «Клатча»?

…и вот он переступает грань.

Это требует урока. Небольшого.

– Особые, как вы выразились, возможности, капитан Лирм, не применяются по столь ничтожному поводу, – процедил я, почти за гранью манер. С другой стороны, здесь не вежливая беседа и все это понимают.

Вопросы ко мне исчерпаны давно, я уже назвал свой возраст, а характер этих вопросов преследует лишь одну цель – капитан желал сбросить вину за убийство под мою ответственность, вместо того, чтобы вляпываться в следствие.